Штрафники

– Те другие тоже похожи… но так, в общих чертах… А «Сережа»… «Сережа»… вылитый он, – сомнамбулически пробормотал Малевич, пошатнулся и хлопнулся в обморок…

Главного инженера привели в чувство без особых церемоний – выплеснув в лицо ведро холодной воды, стоявшее в санузле (вероятно, «уборщики» забыли. И у них, оказывается, мелкие проколы бывают. – Д.К.).

Валентин Семенович тут же принял сидячее положение, отплевываясь и сморкаясь в рукав. Спустя полминуты он окончательно оклемался, виновато захлопал поросячьими глазками и больше «Сережу» не поминал.

Вскоре вслед за тем вернулся Стас, провел нас на второй этаж и указал на два помещения, разделенных стеной. Одно представляло собой бывшую столовую, наскоро переоборудованную под спальню. (Стол и стулья вынесли, две кровати с чистым бельем внесли.) А второе – обыкновенный чулан с брошенными на пол матрасами.

– Больше ничего подходящего не нашлось, – пояснил старший группы. – Не будете же вы все вместе спать в «будуаре» этой поганой крысы, – он презрительно глянул на Малевича.

 – Или там, где трахали шлюх на камеру!

– Конечно, не будем, – подтвердил я, жестом отправляя предателей в чулан. У двери моментально возник Мартын с «АКМБ» наперевес.

– Отдыхайте. Разбужу, как велели, – вежливо сказал Стас и бесшумно удалился.

Часы показывали 3.48. Пожелав Сибирцеву спокойной ночи (вернее – утра), я разделся до трусов, по привычке спрятал в изголовье пистолет с боевым ножом, устало опустился на хрустящие, накрахмаленные простыни, закрыл глаза и… очутился где-то в гористой местности!!! Но не в той, к которой успел привыкнуть, воюя в Чечне.

Вокруг расстилался диковинный и безжизненный сюрреалистический пейзаж. Темно-багровое небо без солнца, без луны, без звезд. (Света, однако, хватало.) Голые черные скалы с заостренными углами. Тяжелый, душный, отнюдь не горный воздух. Нигде ни травинки, ни даже лишайника… Чуть поодаль от меня расстилалось обширное плато: ровное, как доска, тоже черное и блестящее, словно отполированное. А сразу за ним – бездонная пропасть, откуда веяло нестерпимым жаром, поднимались клубы зловонного дыма и доносились отдаленные вопли множества людей, сливающиеся в страшный, леденящий сердце хор. На краю плато стоял Костя. Крепко упершись ногами в скользкую поверхность и согнувшись пополам, он держал за руку кого-то висящего над бездной и из последних сил пытался вытащить. Лицо моего друга потемнело от копоти, одежда тлела, на висках вздулись вены, мышцы и кости трещали от напряжения.