Штрафники не кричали «Ура!»

Вправо очереди русского пулемета захватывали весь ряд домов, который обрывался садом.

Там шла интенсивная перестрелка. В этом направлении наступали испытуемые из второй роты. Но им не давали поднять головы. Деревья в саду, где-то метрах в пятистах от площади, стояли почти голые. С каждым новым шквалом огня остатки листьев и срезанные пулями ветки летели на выстеленную осенней листвой землю.

Укрыться там было совсем непросто, к тому же, судя по интенсивности стрельбы, напротив, в домах, засело несколько русских автоматчиков.

Они легко сдерживали этот участок. Да еще пулеметчик русских то и дело пускал туда несколько коротких очередей.

Слева в прицел пулемета попадал выход на площадь и здание, за которым укрылось отделение Байера.

Теперь Отто догадался, почему у русских был такой хороший обзор улицы. Окна в доме были и на фронтальной стене, и в боковых стенах. Русский активно перемещался внутри дома. Скорее всего, это была одна просторная комната. Возможно, кто-то еще координировал действия пулеметчика.

Так, во весь диапазон сектора обстрела, русский и вел огонь.

На это и можно было сделать расчет. Если оттянуть его внимание на себя, то у второго взвода появится шанс прорваться в направлении сада. Вот только у парней из собственного отделения могут возникнуть серьезные сложности.

Какие-то смельчаки, засевшие напротив русского пулемета, попытались уничтожить его гранатами. Два «шмайсера» накрыли оконный проем пулеметного гнезда плотным огнем. Под их прикрытием прямо на грунтовую дорогу выскочил штрафник и метнул гранату в сторону дома.

Отто, выставляя прицел, четко видел, как колотушка влетела в черный проем окна. Вот это удача! Но прошла секунда, вторая, а взрыва не последовало. Осечка. Деревянные колотушки давали сбой через раз.

Для смельчака это стало приговором. Ему надо было попытаться, на свой страх и риск, бегом вернуться назад. Но, бросив гранату, он по окопной привычке упал прямо на открытый грунт уличной дороги. Спрятаться ему было негде.

Сразу несколько огневых точек открыли стрельбу по ползущему.

Сначала ему перебило ноги. Скорчившись, он непроизвольно вывернулся на спину и вдруг сел. Видимо, от боли он не соображал, что делал, просто хватал окровавленными руками торчащие из голеней кости. Точно пытался втолкать их обратно в ноги. В этот момент его и настигла очередь пулемета. Она кучно вошла ему в грудь.

Отто было хорошо видно, как от спины его стали клочок за клочком отрываться куски шинели и мяса.