Штрафники не кричали «Ура!»

В течение нескольких секунд, пока Андрей вел почти непрерывную стрельбу, он выкосил перед собой в малиннике широкую просеку. Никто из врагов не остался стоять на ногах.

X

Аникин, с автоматом наперевес, бросился вперед, в расстрелянную автоматом просеку. На ходу, одиночными выстрелами, он добивал фашистов, которые беспомощно ползали в сплетении покрасневших от крови кустов.

Внезапно у Андрея появилась цель. Он вдруг вспомнил про пулеметчика. Того самого фашиста, который засел в развалинах школы.

Этот гад должен проститься с жизнью, и помочь в этом ему должен Аникин. Непонятно откуда взялась вдруг такая твердая убежденность. Но именно она и толкала его сейчас вперед."

"Андрей вооружался на ходу. У последнего из троих немцев, которых он добил в малиннике, он подобрал две гранаты — колотушки, торчавшие из холщевой сумки своими деревянными ручками.

Очень сильно болела раненая нога. Но Аникин точно не замечал этой боли. Ему казалось, ничто не сможет помешать ему добраться до фашистского гада-пулеметчика.

Вслед за малинником начались огороды и ветхие, из досок сколоченные сарайчики, вокруг которых пришлось накрутить несколько «петель».

Тут Аникин чуть не налетел на троих немецких солдат. Они прятались за стеной ближней к дороге хаты. Даже не заметили его, настолько все их внимание было поглощено танком, который двигался параллельно, вдоль по улице.

Танкисты вели огонь из пулемета по каким-то целям в самом конце улицы, там, где она выходила на площадь.

Один из немцев, нагнувшись, с гранатой в руке побежал вперед, к самой обочине. Он дождался, когда «тридцатьчетверка» продвинется вперед и покажутся ее топливные баки. Немец ловко выдернул из «колотушки» шнур, но бросить не успел. Очередь из аникинского ППШ ткнула его лицом в обочину.

Андрей хладнокровно перевел ствол на тех двоих, что прижались к стене. Он даже выждал пару секунд, как бы давая им во всей полноте прочувствовать, что сейчас их настигнет участь товарища.

Они даже не шевельнулись — не подняли руки, не закричали «Гитлер капут!» или еще что-нибудь в этом духе. Они просто застыли в тех самых скрюченных позах, в которых застала их стрельба Андрея.

Аникин положил их у стенки одной очередью. В этот же миг раздался взрыв. Это рванула «колотушка», из которой первый немец успел дернуть запальный шнурок. Упав, он накрыл ее своим телом, и теперь его подбросило почти на полметра.