Штрафники не кричали «Ура!»

Степь, ядрена корень, как стол ровная. Ни черта не спрячешься… А эти… — артиллерист, дрожа всем своим худющим телом, спотыкался в речи, захлебывался в собственных словах. Казалось, от перевозбуждения его сейчас удар хватит. Хотя сдохнуть на передовой от сердечного приступа было бы непозволительной роскошью.

— Гады… эти… Танки… прут, как на ладони… Даже не прячутся… «Фердинанды», со стороны колхоза. Я шесть насчитал. Прямой наводкой… По нам… как жахнуло… Евсеева и подающего Халилова — в клочья.

Кажется, после удара старшины он немного пришел в себя.

Теперь он говорил более связно, но все время испуганно озирался по сторонам."

"— Значит, так, Аникин… — на ходу соображая, выдал Кармелюк. — Мы с тобой — к расчету… А ты… — он снова с силой дернул артиллериста. — Ты беги вот по этой тропинке, потом по траншее. Надо батальон предупредить. Найдешь капитана Тоцкого. Доложишь, что от старшины Кармелюка. Объяснишь обстановку. Скажешь, что нужна помощь… Понял?…

— Да, товарищ…

— Не «да», товарищ артиллерист… Приказ ясен, боец?

— Так точно, товарищ старшина!

— Вперед! И не вздумай свернуть с тропинки!

— Никак нет, товарищ старшина! — уже на бегу кричал безумный солдат.

Старшина обернулся к лежащему на плащ-палатке телу Михайлина.

— Эх, прости, комбат… — стиснув зубы, выговорил он. И тут же рванул напрямик, через осинник. — Не отставай, Аникин!

— Слышь, Аникин, чего это?… — Кармелюк приостановился посреди хитросплетения осиновых веток. — Никак «сорокапятка»?

Андрей, воспользовавшись остановкой, перевел дух и перехватил винтовку из руки в руку.

— Похоже, что так, товарищ старшина, — прислушавшись, ответил он. — Близко садит. Для немецкого «Фердинанда» слишком частит. И выстрел легковат.

— Ишь ты, «легковат»… Я смотрю, Аникин, ты слухач натуральный. Часом, не в консерватории до войны пиликал?… Ладно… Двинули…

III

Легкую противотанковую 45-мм пушку, запросто именуемую в войсках «сорокапяткой», они обнаружили как раз там, где им указал бегун-артиллерист. Здесь, прямо из осиновых зарослей, начинался овраг, постепенно набиравший крутизну и глубину.

У начала его, почти невидимая со стороны степи, укрылась за бруствером «сорокапятка». Естественно образовавшуюся стенку умело довели до состояния траншейной. Укрытие сделано настолько удачно, что щитовое прикрытие только-только торчит над оврагом, вместе с орудийным стволом.

Возле «сорокапятки» деловито и быстро орудовал боец. Он был в одной гимнастерке, в нескольких местах оборванной и обгоревшей.