Штрафники не кричали «Ура!»

Кто-то из пехотинцев, не выдержав психологического эффекта этой неумолимо приближающейся смерти, в панике бросился назад. Уцелевшие мотоциклисты в спешке разворачивали свои машины. Но было поздно. Четверка самолетов, выстроившись в боевом порядке, как на параде, охватывала коридором своего движения практически всю ширину немецкого наступления. Немцы почти не стреляли в воздух. Они пытались укрыться от летящей им на головы смерти, найти хоть какую-то спасительную ложбинку в этой ровной, как стол, степи.

Самолеты шли на бреющем полете, а позади, за ними, почти сплошной стеной вырастала и вспучивалась земля.

Взрывы росли послушно и ровно, точно почву вспахивал огромный невидимый плуг, прикрепленный невидимым ярмом к четверке небесных железных коней."

"Вспахав это ратное поле, самолеты, в том же строгом нерушимом порядке, ушли за спины обороняющихся. К своим, от линии фронта, за Дон…

А перед глазами удерживавшей оборону роты — остолбеневшей, умолкшей — осталась донская степь, превращенная в месиво из огня и воздуха, земли и железа.

И плоти — разорванной на куски и кусочки, насмерть разъятой, уже умерщвленной, но еще живущей, доживающей свои кровавые, булькающие, пузырящиеся миги в агонии издыхания.

XV

Зиночка только что закончила перевязку сержанта Зюзина и принялась за ранение старшины. Долго ей пришлось повозиться с обгоревшей спиной артиллериста. Тот даже не морщился, когда она обрабатывала рану мазью. Терпел и все приговаривал: «А может быть, спиртиком? А, сестричка?» На позициях наступило затишье.

Ошметки наступавших немцев отползли на исходные рубежи. Им понадобится немало времени, чтобы прийти в себя после сегодняшнего дня.

Батальон на полную катушку использовал передышку. Раненых готовили для отправки во второй эшелон. Ходячие, которым уже сделали перевязку, нетерпеливо бродили кругами, ожидая обоза. Те, кто не мог двигаться, отлеживались молча, приходя в себя после боя. Было несколько тяжелых. Среди них — и старший сержант Заслонов. Осколок попал ему в грудь. При каждом вздохе внутри его что-то клокотало и шипело.

Он вытягивал голову и пытался что-то сказать, но всякий раз морщился от боли и откидывался назад так, что слышно было, как затылок стукается о землю. Зиночка, перевязав его, покачала головой. Потом старшине она шепотом сказала, что у Заслонова, скорее всего, пробито легкое и шансы выжить невелики.

Из уцелевших в бою большинство отсыпалось. Дрыхли вповалку, кого где застала накопившаяся от смертельного переутомления усталость.