Штрафники не кричали «Ура!»

— Ничего, отсидимся…

— Я мигом, — приняв решение, Отто стал карабкаться наверх. Уже с лестницы он громким шепотом сказал Гансу:

— Главное, никуда от лестницы не уходите. И сидите тихо. Вытащу вас обязательно…

Лестница была почти отвесной. Удерживаться Отто удавалось с трудом. Рукам уцепиться было практически не за что. Холодная глина крошилась и осыпалась под пальцами. Пулемет оттягивал спину назад, в пустоту. Несколько раз Хаген чудом не кувырнулся обратно в карьер. Но в конце концов ему удалось перевалиться через край обрыва.

Отто и секунды не дал себе отдышаться. Вскочив на ноги, он побрел вперед, на шум стрельбы и зарева вспышек, все время ускоряя шаг.

XIV

Внезапно ночную мглу разорвал сухой и гулкий треск автоматной очереди. Она прозвучала так неожиданно и так близко, что Отто невольно пригнулся. Это и спасло его. Несколько пуль прожужжали прямо над его каской. Отто грохнулся на землю, выставив вперед ствол своего МГ. Только сейчас он увидел, что пулеметная лента была пуста. Черт, сейчас уже не перезарядишь.

Все же это должны быть свои. Стрельбу вели из «шмайсера». Уж это-то Хаген мог различить и в кромешной темноте.

— Не стреляйте! Не стреляйте… я свой, испытуемый Хаген, рота Паульберга «пятисотого» батальона.

Несколько секунд ему никто не отвечал. Там, за стеной темноты, молчали, словно раздумывая, стоит ли рискнуть и принять его слова на веру или поступить проще и попросту прихлопнуть этого встречного. Возни меньше.

Отто по опыту знал, что именно такое решение на войне принимали чаще всего.

Но сегодня ему везло.

— Рота Паульберга? Из второй, что ли?…

Голос раздался совсем близко. Но того, кому он принадлежал, видно не было. Наверное, залег в траве. Тут, возле карьера, все заросло пожухлой травой. Напрягшийся слух Отто уловил еще один голос — тихий и сдавленный. По всему, там впереди спорили. Скорее всего, решали, как с ним поступить. В темноте раздался звук клацнувшего металла. Перезарядили затвор. Отто ничего не мог предпринять.

— Эй, где вы? Если бы я хотел, давно бы покрошил вас из своего МГ.

Мой пулемет осечки не знает. Мы его с обер-фельдфебелем Барневицем добывали…

— Барневиц? Этот здоровяк с замашками мясника?… — раздался тот же голос. Теперь он звучал заметно дружелюбнее.

— Клаус, лучше пусти его в расход… — продолжал убеждать его чей-то голос. — Откуда наши могут быть в карьере? Это, по всему, чертов русский шпион…

— А откуда он знает Барневица?… — не уступал ему тот, второй.