Штрафники не кричали «Ура!»

— Где спуск, Хаген? Нам надо торопиться… — вполне миролюбиво добавляет он. По всему, этот Пауль у них не в почете. Вступаться за него явно никто не желает.

— Сейчас… сейчас…

Отто практически на ощупь осматривает край обрыва. Должно быть где-то здесь. Вот камень. Он валялся в нескольких шагах от спуска. Вот куст репейника… Ага, есть!

— Нашел, нашел!… — громким шепотом зовет остальных Отто. — Доставайте веревку. Без нее тут можно шею свернуть. Ее надо спустить для подстраховки…

Он уже завел пулемет за спину и начал осторожно спускаться вниз.

— Держите крепче… — шепчет он вверх и, перебирая ногами по ступенькам, а руками — по веревке, быстро спускается вниз. Он два раза дергает конец веревки. Это сигнал для следующего.

Отто не ждал его. Он оглянулся вокруг. Но поблизости никого нет. Куда подевались Ульман и лейтенант? Черт возьми… Не будет же он кричать: «Ганс, ау! Отзовись!»"

"Вдруг насыпная песчаная горка у самого отвеса оврага зашевелилась. Полог плащ-палатки, присыпанной песком, откинулся, и оттуда высунулся ствол винтовки, следом — голова Ульмана.

— Хаген, мы здесь! — Ганс не сдерживал радости. — Я уже думал, ты не вернешься…

— Ну вы и замаскировались!… — обрадованно откликнулся Отто, подбегая к ним.

— Бери лейтенанта. Мы должны упаковать его в плащ-палатку и поднять наверх.

Они взяли палатку и быстро соорудили вокруг Паульберга что-то на манер люльки. Веревкой, в несколько обхватов, ее закрепили вокруг тела. Вверх лейтенанта тянули четверо, а Отто подталкивал снизу, шаг за шагом делая вверх по ступеням. Дважды он чуть не сорвался. Пришлось цепляться за плащ-палатку. Тогда испытуемым, которые были наверху, приходилось вместе с Паульбергом удерживать на весу и его.

XVII

— Ульман, тебе надо выбраться наверх вместе с командиром… — произнес Отто. Он подтолкнул Ганса к глиняным ступеням.

Однако Ульман уперся. Видимо, ему до смерти надоело возиться с Паульбергом.

— Погоди, я с вами… Куда вы собрались?… — Ульман решительно перехватил винтовку, всем своим видом показывая готовность лезть хоть к черту на рога.

— Эй, солдат… — его окликнул ефрейтор Ремер.