Штрафники не кричали «Ура!»

— Мы наскочили… минометный расчет… — Бульканье в его горле усиливалось. Но он упрямо продолжал: — Граната решила… исход… Ремер бросил… В ящики попал… Рвануло… Всех на куски. Ремер… Грабе… Меня — в грудь… Я гранату… держал… не успел бросить… В грудь… Взорвалась… Турки… Граната… Турки…

Солдат вдруг задергался. Будто разряд электрического тока вошел в него из земли. Смерть железной рукой принялась скручивать и выкручивать увечное тело. Словно затеяла издевательскую игру перед тем, как прикончить несчастного.

— Отто… Какие турки? — непонимающе спросил Хаген. Он наклонился над умирающим, стараясь услышать то, что пытался произнести солдат. Но во рту у него вдруг заклокотало, и кровавая пена вместо слов выступила наружу, растекшись по лицу безобразной лужей.

XXVI

Хаген закрыл умершему глаза. Его документы лежали в нагрудном кармане.

— Эй, Ульман!… — окликнул он. — Надо собрать у всех наших документы. Черт подери… Не пойму я ничего… Какие еще турки? О чем он говорил?…

Ульман пожал плечами:

— Бред умирающего… Когда даешь дуба, наверное, и не такое можно ляпнуть… — предположил он.

Было видно, что Ульману не по себе из-за фляги с водой. Не было смысла сейчас думать об этом. В конце концов, в ухо он получил.

Смысл слов тезки Отто Хагена стал ясен, когда они осмотрели трупы врагов."

"— Ты все боялся, что мы с чертями воюем… — отрешенно выговорил Хаген. Он уже преодолел черту, за которой все происходящее в этой ночной вылазке превратилось в кошмарный сон.

— Лучше бы черти.

Все равно враги… — Их открытие совершенно его добило.

— Смотри: все какие-то чернявые, лица восточные… — ошарашенно констатировал он, переворачивая одного за другим два изувеченных трупа.

— И нашивки какие-то странные… — не унимался Ульман. — Свастика в ромбике и крылышки. Выходит, они наши?… Отто… с кем мы воевали?

— Какого черта ты орешь, — осадил его Отто. Он старался говорить как можно рассудительнее. Но, черт возьми, была ли хоть щепотка рассудка в том, что происходило вокруг?

— И форма какая-то странная.

Такие я у румын видел… — сказал Отто, подобрав армейскую кепку. Эту, с застегнутыми кверху «ушами», ни с какой другой не спутаешь…

Сбоку на кепке был прикреплен отличительный знак. Загнутый полумесяцем кинжал в ножнах. Черт, черт, черт… Лучше бы они действительно воевали с бесами в этой проклятой кромешной степи. Такие значки Отто видел в дивизии у солдат тюркского батальона. Только форма у тех была обычная, немецкая.