Штрафники не кричали «Ура!»

В общем, как признается в задушевном разговоре Бура, не жизнь, а малина.

Единственный недочет — нехватка курева. Поэтому возрастает ценность ходячих выздоравливающих. Их немного, а курить хочется всем. Аникин не сразу «въезжает» в налаженный здесь сложный, многоходовый механизм натурального обмена продуктов, табака и услуг. Бура — его активнейший участник. Можно сказать, вдохновитель и перводвигатель.

VI

Среди совхозных хозпостроек рассредоточены бойцы, которых вывели с передовой. Вид у них сильно потрепанный, даже изможденный.

Переведя дух, получив горячее питание у полевой кухни, они понемногу отходят. Смешки и соленые шуточки не утихают. Они готовятся пешим маршем двинуться в сторону местечка Кривцы. Того самого, в тридцати километрах, где расположен госпиталь. Туда же отправляют тяжелых раненых.

Здесь пасутся Бура и его «ходячие» соратники по продуктодобыче. Перед маршем тем, кого направляют в запасной полк в Кривцы, выдают сухой паек. Этого-то и ждут Бура и компания. Они выменивают у солдат консервы и хлеб на трофейные безделушки.

Хотя немецкие часы, зажигалки, портсигары и ножи большим спросом не пользуются. Другое дело — махорка. А махорка у Буренина есть, первейший, ядреный самосад.

О тайне его происхождения Аникин узнает только вечером, когда Бура возвращается в «расположение амбара» с несколькими банками тушенки и хлеба за пазухой. Добыча выгружается на деревянный настил при всеобщем стечении ходоков и бурном одобрении лежачих.

— Ну ,ты даешь, Бура… Закатим пир на весь мир… — только и слышно из всех уголков амбарного полумрака, сгустившегося от зажженной лучины.

— Тише, тише вы… — командирским тоном утихомиривает Буравчик. Видно, что он смакует свое положение «рулевого ситуации». — Не забудьте, шо часть улова нужно для дела отложить. Курить-то и нам надо, или где?

Он по-хозяйски откладывает в сторону два хлебных кирпичика, три банки консервов и маленький холщевый мешочек. К последнему он особенно внимателен.

— Ух, за такой мешочек они у меня… Ух!…

С этими словами Бура предусмотрительно прячет мешочек в карман.

— Ты чё там, бриллиантов наменял? — спрашивает Дюкин. Рослый, длиннорукий артиллерист, он все никак не может устроиться на нарах и ворочается, каждый раз охая и хватаясь за ногу, задетую осколком.

— Брильянтов… — передразнивает его Бура, деловито укладывая отложенные продукты в свой вещмешок. — Нынче за брильянты тебе никто не даст ни махорки… ни пилотки…

Деревянные стены амбара сотрясаются от хохота. Бура доволен.