Дождь прекратился, облака поднялись, небо расчищает, и, значит, жди – полетят самолеты. И свои, и немецкие. Они тоже будут искать то, что ищут они. Что они уже нашли и к чему сейчас торопились. А значит, обнаружат их на чужой территории. Вытащить самолет, даже с помощью местных жителей, они по такой погоде вряд ли смогут. Единственное возможное – демонтаж некоторых особо секретных узлов и механизмов и уничтожение истребителя."
"А герой-то оказался парнем слабоватым, зачем-то подумал о постороннем капитан Омельченко и машинально оглянулся назад.
Он почувствовал, как тонкая кожа шрама на подбородке натянулась и нервно запульсировала. Он прижал ее пальцем, словно пытаясь остановить испуганный трепет. Не ее, нет, – себя самого. Заря уже охватила половину горизонта позади, и он затылком чувствовал напиравшее оттуда тепло. День обещался быть жарким. В какое-то мгновение ему показалось, что там, позади, на просеке, рядом с двумя всадниками охранения качаются в седлах еще несколько фигур.
Встряхивался, оглядывался снова – нет, это играли в глазах призраки усталости. Ни младшего лейтенанта Баранова, ни старшего лейтенанта Нелюбина с его людьми там не было. Капитан Омельченко успокаивал себя тем, что часть операции уже была успешно выполнена. Часть операции выполнена успешно. Ночью рация, работавшая на прием, приняла сигнал: «Сваты прибыли с женихом и подарком. Ждем остальную свадьбу». Ладно хоть так. Летчик и прибор уже дома. На той стороне фронта. Старший лейтенант оказался человеком бывалым.
В представлении к наградам, решил капитан Омельченко, впишу его фамилию первой. И он поискал глазами Воронцова. Но всадники впереди двигались настолько плотной колонной, что разглядеть среди пятнистых спин и поднятых капюшонов того, кто ему сейчас был нужен, он не смог. Еще раз прокрутил в голове доклад Воронцова о встрече с «древесной лягушкой». Ведь они закопали тело немца где-то здесь.
Воронцов доложил капитану Омельченко о схватке с «древесной лягушкой» вечером, когда подъезжали к Чернавичам.
Тот насторожился и хотел было отменить ночлег на хуторе. Но потом успокоился. Кругом стояла тишина.
– Вы хорошо прикопали этого немца? – спросил капитан.
– Прикопали так, что и сами теперь вряд ли найдем.
О том, что это был не немец, Воронцов промолчал. Гришка, он хоть и Гришка, но работал в СМЕРШе. И Воронцов уже имел возможность наблюдать, как хладнокровно он умеет разделять службу и дружбу.
