Именно это вселяло надежду, что Воронцов и Нелюбин выполнят приказ и вернутся, выведут людей.
Вчера во второй половине дня снайпер доложил о том, что в глубине косы окапывается пулеметный расчет немцев. Спустя полчаса капитан Солодовников рассматривал немцев в прицел. А еще через час с небольшим сразу несколько наблюдателей засекли на той стороне возле брода конных. Комбат посмотрел в бинокль и в одном из разведчиков узнал командира Седьмой роты старшего лейтенанта Нелюбина. Он тут же выслал навстречу им разведчиков.
Минометчиком и артиллеристам отдал приказ приготовиться к бою. Расчеты подняли на брустверы свои пулеметы. Снайпер взял в прицел пулеметчика, сидевшего возле МГ.
– Если поднимется заваруха, стреляй, – приказал ему капитан Солодовников. – И не подпускай никого к пулемету. Этот пулемет должен молчать.
– Понял, товарищ капитан, – ответил снайпер."
"Снять пулеметчика особой сложности для него не составляло. Но когда начнется то, о чем сказал комбат, выполнить приказ будет уже сложнее.
Во-первых, пулеметчик исчезнет за бруствером. Проснется его второй номер и тоже из мишени мгновенно превратится в опасного противника. Приступит к наблюдению третий номер. Хотя, похоже, наблюдатель из него, как из дерьма пуля. Очкарик. Именно таких, недоделанных, в последнее время притаскивали разведчики из-за болота, когда уходили за «языком». «Языки» из них были точно такие же, как, должно быть, и солдаты. Значит, наблюдать будет тот, который спит. А может, это и есть первый номер.
А наблюдатель тот, который бодрствует возле пулемета. На нем нашивки унтера. Не похоже, чтобы он был наблюдателем. Но в любом случае его надо убирать первым. И снайпер решил стрелять сразу, как только возникнет опасность.
Саперные и штыковые лопаты, добытые славянами, скорее всего, где-нибудь в деревне или позаимствованные у артиллеристов, которым отрыли и основную, и запасную позиции, в первую очередь, гремели и стучали по всему фронту обороны батальона.
Тянуло махорочным дымком. Слышался разговор, смех. Иногда солдаты, раздевшиеся до пояса, выскакивали к протоке и зачерпывали котелками воды и неторопливо поднимались на пригорок. Их окликали товарищи, и в ответ они смеялись и насмешливо указывали на ту сторону протоки, где, как все знали, должна быть немецкая оборона. Там пока никого не было видно. Такие минуты всегда расхолаживают солдат. До первого выстрела. Первый выстрел все ставит на свои места.
