Появился он совсем с другой стороны. Как будто что-то искал по подгоричью. И вот нашел.
– На, накинь. – И Рогуля протянул Калюжному немецкую плащ-накидку.
На нем была такая же.
– Ты где это взял? – спросил Калюжный.
– Где взял, где взял… Взял. И тебя не обидел. А где взял… – И Рогуля махнул рукой.
Они обошли усадьбы, осмотрели луга и ближние березняки. Над болотом хоркали, летали вальдшнепы. Крякали, плескались возле залитых водой ивовых кустов утки. Запоздало пел скворец на дуплистом тополе. Рогуля долго пытался разглядеть его на сухой верхушке старого тополя.
Потом сказал:
– Надо ж, почти пятнадцать годов, как хутор сселили, а скворец все на родину прилетает. Видать, в дупле обосновался. Тоже хозяин. Родного не бросает на произвол судьбы.
Да, подумал Калюжный, с человеком пожить надо, пот его понюхать да под дождем помокнуть, чтобы он тебе хотя бы краешек своей души приоткрыл.
– Это ж старшего Котовича, Михася, тополь. Он сажал. – Рогуля погладил шершавую древесину дерева и вдруг сказал: – А нету тут самолета, Стрелок.
– Вижу, что нету. Ты мне вот что скажи: дамба, та, которая за березняком начинается, куда ведет?
Рогуля ответил не сразу. Но сразу отдернул руку от тополя. Постоял немного и сказал:
– А вон к нему и ведет. – И кивнул на тополь.
– К кому?
– К нему. К Котовичу. К Михасю.
– Что ты несешь, Василь? Ты что, бабкиными сказками пугать меня надумал?
– Значит, слыхал эту историю. Видать, Аксинья Северьяновна рассказала. Ну, раз так, пойдем. Я этого проклятого места не боюсь.
Я тут свой и зла никому не сделал. А ты как хочешь. Пистолет свой можешь в воду бросить. Там это не поможет. Вот только коней придется тут оставить.
Они привязали коней к яблоне и пошли в сторону березняка. Дождь немного утих. С болота стал наползать туман. Но Калюжному он показался не белым, каким он привык всегда видеть весенний туман в низинах у рек и болот, а серым, с темной изнанкой, словно подсвеченным сверху прозрачным лунным светом, и снизу подмокшим, изгваздавшимся в раскисших будыльях прошлогодней травы.
– Ты почему винтовку там оставил? – наконец осмелился спросить Рогулю Калюжный, когда они миновали березняк, наполовину затопленный туманом, и ступили на насыпь дамбы, уходившей куда-то в кромешную темень ночи и леса. Туман стоял впереди черной непроницаемой стеной, как будто там, в двадцати шагах от них, действительно вставало огромное здание сгоревшей пивоварни.
– Я тебе уже сказал, – коротко ответил Рогуля.
