Язык благодаря огромному количеству отсидевших в тюрьмах и лагерях во время сталинских репрессий граждан плотно вошел в повседневный обиход и лексику русского языка. Большинство моих бойцов, выросших в обычных рабочих районах и прошедших тюремную школу, свободно «ботали по фене». Они предложили шифровать информацию и использовать закодированный язык. С той поры мы стали называть наши эфиры по рации: «Прогноз погоды». «Погодой» мы называли обстановку. А «Осадками» стали называть контакт с противником."
"Все трофеи — гаджеты погибших украинских бойцов, документы, оружие и медицину — я аккуратно упаковал и отправил в штаб.
В штабе был отдел внутренней разведки и службы безопасности, который занимался сбором и обработкой всех поступающих разведданных от штурмовых подразделений. Здесь велся учет того, с кем мы воюем, какого рода оружие они используют — и многих других деталей, из которых могла сложиться общая картина, которая помогла бы нам выиграть и снизить потери.
— Командир, там «Калф» и «Сверкай» вернулись, — доложил мне Рома.
Я кивнул ему, чтобы он завел их в блиндаж. «Калф» выглядел испуганным и растерянным, а «Сверкай» не смотрел мне в глаза.
— Оружие нашли?
— Там пизда, командир… — «Калф» опять заладил свою песню, — Там пизда, командир…
«Сверкай» посмотрел на меня и пожал плечами.
— Что с тобой? — спросил я.
«Калф» смотрел на меня взглядом, который бывает у солдат, получивших сильную психологическую травму.
— Давно он так?
«Сверкай» кивнул, подтверждая, что «Калиф» съехал с катушек.
Я вызвал командира и доложил, что боец нуждается в помощи психиатра. Командир разрешил отправить его в тыл, чтобы решить, что с ним делать.
Психика некоторых людей не выдерживает ежесекундной смертельной опасности на передке. Человек может быть наделен огромной физической силой, иметь прекрасную подготовку в лучших воинских подразделениях, но, попав в первый бой, получает сильнейший травматический шок.
Его парализует от ощущения беспомощности и от отсутствия контроля над своей жизнью. Психика включает примитивную защиту вытеснения и превращает бойца в мишень и обузу для подразделения.
— Ты как, «Сверкай»? Тоже того?
— Отпустило. Прости, «Констебль». Стыдно.
Он посмотрел мне в глаза.
— Бывает. Мне и самому страшно, — поддержал я его. — Отведешь «Калфа» в ангар на заводе «Рехау» и возвращайся.
— Есть! — по-армейски четко ответил мне «Сверкай».
В нем проснулся солдат, привыкший выполнять приказы.
— Вернешься — пойдешь искать его пулемет и свою винтовку.
