Я стал хватать бойцов за шиворот и отбрасывать назад, прорываясь к выходу.
— Отставить панику! — орал я на ходу. — Отставить панику!
Мой крик остановил несколько человек, и они запустили цепную реакцию. Бойцы стали приходить в себя и таращились на меня, не понимая, что делать. Рома и Женя стали командовать и помогать им разгребать завалы из тел.
— Кто цел, занимается выносом раненых! Десять человек остаются со мной, остальные обеспечивают эвакуацию!
Я увидел Саню, который давал указания своим пацанам:
— «Банур»! Командуй эвакуацией! Выносите тех, кто не может идти.
Огонь снизился, и я увидел, как «Вардим» резко высунулся из траншеи с гранатометом и выстрелил в направлении противника. Следом за ним стал стрелять еще один боец, позывного которого я не знал. Они по очереди стреляли то на запад, то на север, обозначая противнику, что мы держим оборону.
Люди с первых дней раскрывались на войне по-разному. Война, как лакмусовая бумажка, обнажала сущность человека и показывала, на что он способен. Война была похожа на «Зону» из рассказа Стругацких «Пикник на обочине».
В «Зоне» исполнялись самые сокровенные мечты человека.
Не те, о которых он громко кричал и заявлял, а те, что составляли суть его личности. Война была «Зоной», где сущность человека проявлялась в своей первозданной наготе. Люди, способные действовать мужественно, быстро показывали себя, как и те, кто трусил и прятался за спинами других, в надежде выжить и сохраниться. Социальный лифт работал в обе стороны, и те, кто вчера был никем, быстро продвигался за счет своих качеств в командиры.
А те, кто не проявлял никаких качеств, скатывался в подвал.
— Командир? Меня нужно нести, — подполз ко мне «Грязныш». — У меня руку оторвало!
Его рука болталась как плеть, и ватник был сильно пропитан кровью.
— Перетяните его, — попросил я пацанов, стоявших рядом. — Где твои жгуты?
Я стал ощупывать его и не смог найти ничего.
— Меня нужно нести… — продолжал он стонать.
— Заткнись! Нести нужно тех, кто не ходит. А у тебя ноги на месте.
Перетягивайся и ползи своим ходом назад вместе со всеми.
«Грязныш» скорчил жалостливое лицо и замолчал.
— Рома, перетяни ему руку, а то вытечет, — крикнул я «Абакану»."
"Вокруг постепенно восстанавливался порядок, и хаос первых минут стал приобретать черты осознанной деятельности.
Я увидел Женю, который помогал сооружать носилки и вытаскивать раненых из траншеи. С удивлением и радостью увидел, что «Бас» с «Максом» опять тянут кого-то на самодельных носилках.
