Все погибшие в боях с нами были из Галиции, так называемой Западной Украины: Львова, Тернополя и Ивано-Франковска. Это были наиболее идеологически прокаченные ребята, которые и в СССР не считали себя частью нашей страны. Девизы: «Воля, або смэрть!», «Слава нации!», «Слава Украине — Героям Слава!» — которыми они руководствовались были девизами националистов времен Великой Отечественной. И эта идеология стала идеологией Украины, которой было необходимо из разрозненных областей вырастить единую нацию и государство.
Тушенка, которую передал мне Женя из украинского пайка была божественной. Семьсот граммов чистого мяса. Но еще более вкусным, чем тушенка, был гороховый суп — пища богов для окопных жителей.
«Джура, оценил бы качество еды», — вспомнил я его улыбающееся лицо.
В семнадцать тридцать командир вызвал меня в штаб. Дорога туда занимала чуть больше часа. Оставив за себя «Абакана», который должен был руководить от моего имени бойцами по рации, я выдвинулся в путь — шесть километров дороги, которая отлично простреливалась из минометов и пробрасывалась ВОГами с украинских «птичек».
Именно по ней вчера бегали группы эвакуации, перетаскивая наших «трехсотых», а обратно несли БК, воду и еду. Шесть километров туда с грузом и шесть километров обратно. И так всю ночь.
Я шел и мысленно отмечал те места, которые были наиболее опасны, и сразу намечал альтернативные пути продвижения."
"По дороге я увидел много брошенных пайков и цинков с патронами. С одной стороны, меня это разозлило, с другой — было понятно, что не все выдерживали физической нагрузки и поэтому «теряли» часть груза, которого ждали на передке.
Я пришел в штаб, который находился в маленьком с виду сильно разбитом домике. Внутри было достаточно уютно. Две станции, одна для связи с нами, вторая — с вышестоящим руководством, розетки для зарядки аккумуляторов и печка. Когда я вошел, там находился наш командир — «Крапива», командир артиллеристов — «Сазан», «Птица» и незнакомые люди, которые занимались хозяйственной деятельностью в Зайцево.
Они, как мне показалось, молча смотрели на меня, как на внезапно ожившее приведение, которое вчера погибло, а сегодня по непонятной причине восстало из гроба и явилось как тень отца Гамлета требовать возмездия и справедливости. Мы молча поздоровались, кивнув друг другу. Командир заговорил первым и разрядил возникшее напряжение.
— Ну что? Не пожалел еще, что поехал?
— Нет, — просто ответил я.
— Добро пожаловать в штурмовики.
