Ты болван что ли? Ты только посмотри, сколько тут елок!».
— Так и спросил командира: «Ну вы чо не видите елку?», — заржал «Каркас». — Я представляю его лицо.
Когда мы подошли к переправе через реку Бахмутку, «Каркас» вспомнил, как они брали этот участок «частника».
— Вот в этом доме нас пулеметчик тогда зажал, головы не поднять.
Он показал на хорошо сохранившийся дом.
— Пришлось вон там, между стенками, протиснуться и в тыл ему зайти. И оттуда уже я его гранатами достал.
— Смотри-ка, он тут так и лежит, — сказал я и показал ему его старого друга, заглянув в окно дома.
— Почему, интересно, собаки первыми лицо начинают объедать? — философски спросил «Каркас», разглядывая мертвого.
— Черт его знает. Может, из-за того, что лицо открыто.
В штабе мы передали «Птице» видеозаписи об убитых пограничниках, дали пояснения о ситуации и ночном бое и сели отдыхать. Во второй раз за время пребывания тут я ловил на себе взгляды других бойцов, которые смотрели на меня как на приведение. В их глазах читалось удивление: «Ну надо же, выжили?».
Мы сидели и пили кофе, когда я увидел, что ко мне идет уже попрощавшийся с нами «Птица».
— А трофейка где?
— Бойцы разобрали.
— Не хорошо это. Нужно все сдавать.
— Им «Контора» обещала, что все, что они добудут в бою, будет считаться законной военной добычей, — сказал я и посмотрел на него. — Мне приказ отменять?
«Птица» хотел что-то сказать, но сдержался. Я видел, что он недоволен, но он благоразумно не стал со мной качать за вещи пограничников."
"В штабе я встретил Ромку.
После того, как я уехал в госпиталь, «Абакан» вел учет личного состава и работал на моей должности. Мы обнялись. Я был рад, что он находится здесь, где у него будет больше шансов вернуться домой к сыну. Ромка сильно переживал смерть Артема, с которым он сблизился во время поездок на ротацию. Артема любили, и всем было грустно от того, что он погиб. Мы не обсуждали это открыто. Тут было не принято обсуждать свои переживания по поводу гибели товарищей. Всем и так было понятно, что смерть — это плохо, и она может случиться с каждым.
Подтверждений этому было сотни.
«Горбунок» спросил, что от меня хотел «Птица», и, узнав подробности, улыбнулся.
— Пока тебя не было, сидим мы с «Басом» в пятиэтажке, и тут на нас «Птица» выходит по рации. Говорит: «Мне нужно представить несколько человек на медаль “За храбрость” второй степени. Пиши позывные». Я в голове сразу прикинул человек пять пацанов, кто отличился реально. Говорю: «Не вопрос».
