Кто палит? Где?
«Шот» успокоился и обозначил дом, в который они заскочили, обнаружив слева от него мощный украинский укреп, из которого их и поливали из пулемета и автоматов. Я вышел на «Горбунка», и он навел туда наши АГС, чтобы поддержать эту группу. Минометы в такой ситуации из-за сильной погрешности мы использовать не могли, чтобы не зацепить своих. Ребята «Горбунка» подавили укреп, и группа «Шота» продолжила движение.
Пробившись практически вплотную к «Общежитию», мы стали поливать его из всего, что было в арсенале.
Наши бойцы по обыкновению расстреливали его из гранатометов, по нему отрабатывал танк, который складывал верхние этажи, выкуривая оттуда снайперов и пулеметчиков. Володя скоординировался с «Пятеркой», и благодаря совместным усилиям они заскочили на позицию с тыла и выбили оттуда оставшихся украинцев.
На мою позицию вышел «Пруток», который ходил в подвал по своим делам. Это был бывалый боец, который воевал во взводе с самых первых дней и уже имел три ранения. Позапрошлой ночью я слушал его переговоры с «Горбунком».
Тогда он со своей группой попал в крутую переделку, и я уже думал, что больше не увижу его. Но, как иногда это бывает на войне, мои предчувствия не сбылись. «Пруток» стоял передо мной живой и невредимый.
— Привет, «Пруток»! Как ты?
— Привет. Да вроде хорошо все. Бой только тяжелый был.
Я же после ранения в голову.
Он потрогал рукой висок.
— Когда брали тогда угол этот, где норы были у украинцев на западе, мне там в голову осколок прилетел.
— Да, я помню, Мы же с тобой виделись.
— Точно. Тогда мне повезло. Каска остановила осколок. Врач в госпитале, который голову резал, сказал: «Если бы не шлем, был бы “двести”». А так я даже сам вышел оттуда, на своих ногах.
— Слышал ночью, как воевали. Наверное, думал, что все, не выберешься?
— Да особо некогда думать было.
— Согласен. Мы с «Каркасом» в такой же жопе были.
Он слушал меня и спокойно покачивал в знак согласия головой.
— А у вас что там случилось? — заинтересовался я их ночным штурмом, в котором им удалось не просто выжить, но и обыграть украинцев.
— Да я после ранения был три дня в группе поддержки.
А после меня в группу на передок перевели, — обстоятельно и спокойно стал рассказывать он. — Командир группы неопытный был. Они там штурмовать пошли и погибли.
Он развел руками.
— Рацию вынесли и отдали мне. Вот я и стал командиром. Ну вот такие моменты.
— Да, я тоже командиром быть не собирался, — вспомнил я, как с подачи «Птицы» стал «комодом».
