По роликам из Мариуполя, я запомнил командира морпехов с позывным «Струна», который все время бегал с красным рюкзаком. Спасибо военкорам, и особенно военкору Филатову, за честное освещение событий на передке.
«Петр, конечно, был глыбой! Не брезгуя европейским опытом и привлекая специалистов из-за границы, он полностью перестроил допотопную и устаревшую русскую армию, превратив ее в результате Северной войны со шведами в современную и победоносную силу. Его новые военачальники — «птенцы гнезда Петрова» — в большинстве своем, были простыми людьми, выбившимися в офицеры за счет своих личных качеств.
Этим «Вагнер» был схож с российской армией того времени. Войны подобной этой не было семьдесят лет», — размышляя о глобальных исторических процессах, я стал думать о своем подразделении и событиях, происходящих в нем. В моем подразделении было несколько слабых бойцов, но в основной массе люди были «заряженные».
Больше всех меня беспокоил «Грязныш». Беззубый и вечно не бритый, — он напоминал мне газету, которую прочитали, скомкали и засунули в задний карман до лучших времен.
— Где «Грязныш»? — спросил я у бойцов, когда понял, что давно его не видел.
— Спит, наверное, в подвале.
Я спустился в подвал, в котором он себе оборудовал койко-место и действительно нашел его там. При виде меня он выполз из спального мешка и, встав по стойке смирно, зачем-то отдал мне честь.
— Нихера ты тут забаррикадировался!
Я смотрел в его часто моргающие глаза и мне было и грустно, и весело одновременно.
— Ты же вылитый, Йозеф Швейк из 91-го полка, — сказал я с жалостью и умилением, — скажи честно, ты взятку дал, чтобы тебя в «Вагнер» взяли? Как у тебя с гранатометом дела? Как с БК к нему? — пытался я вытащить его из его мирка, в котором он прятался от реальности.
Я понимал, что на нем огромная ответственность как на гранатометчике, и он ее не тащит. Поменять его было нельзя, да и не на кого. Он хотя бы стрелял из него, в отличии от остальных. Я очень хотел его слить после случая на полигоне.
«Балласт», — подумал я, глядя на него, и вспомнил, что у меня просили найти старшину — завхоза, который будет сидеть на каком-то складе.
— Грязныш, есть маза проебаться. У меня есть такое ощущение, что ты не хочешь воевать, и тебе просто стыдно или страшно сказать про это.
Его глаза широко открылись, и я уже было обрадовался, что он схватится за свой шанс.
— Да не, «Констебль». Я с вами, — грустным голосом ответил он.
— Ок. Давай ты день подумаешь и решишь.
— Не. Я не буду думать.
