Штурмовик-3. На абордаж!

«Альбатрос», ну надо же! Давненько здесь не появлялся!

Пиратская береговая стража в полном составе столпилась на берегу и лениво переговаривались между собой, глядя на матросов с «Ястреба», перетаскивавших мешки и бочки с корабля к лабазам. Красавчик и Афир разогнали эту толпу тунеядцев и приказали встречать второй барк, а сами поднялись по сходням на борт.

Шкипера Костыля и его помощника Довера они нашли на корме. Мужчины, приложив ладонь ко лбу, разглядывали подходящий корабль.

— Привет торгашам! — весело окликнул их Красавчик.

— Чем порадуете, парни?

— Мука, ром, — Костыль бросил взгляд на суету, которая всегда стояла при разгрузке. — Старейшины просили, вот и подбросил. А еще пара мешков специй с Аксума. Проследи за ними, дружище. Они в черных мешках. Сразу увидишь.

— Не беспокойся, Костыль, пригляжу, — кивнул Красавчик. — А что это у тебя новые люди появились? Где вся старая команда? Один только Довер с тобой. Остальных не знаю.

— А ты не слышал, что случилось с Лихим Плясуном?

— Нет, — насторожился стражник.

— Уже несколько дней сюда ни один корабль не заходил. Вот это странно. Так что про командора мы ничего не знаем.

— Умер командор.

— Да иди ты! — пораженно разом воскликнули Красавчик и Афир. Довер кивнул, словно подтверждая слова своего шкипера. — Как это произошло? С ромом переборщил? Или его флагман потонул?

— В поединке закололи, — пояснил купец. — Слышали про такого парня, Игнатом зовут? Он у Эскобето личным телохранителем одно время был.

— Да, что-то имя знакомое, — Красавчик поморщился. — Кажется, он в прошлом году на ристалище большой куш урвал?"

"— Именно. В общем, Плясун заподозрил его в шашнях со своей наложницей Тирой. А идиоты еще больше дровишек в огонь подкинули, нашептали, что во время его отсутствия Игнат и девчонка спутались, — у шкипера «Ястреба» даже глаза поблескивали от удовольствия во время рассказа. — Все знают, каким ревнивцем был Плясун. Вот и послал своих головорезов убить Игната. А вместо этого парень с тремя отрезанными головами пришел в форт и вызвал на поединок командора.

Дескать, все, что говорили о нем с Тирой — гнусное вранье. Но прощать того, что сделал Плясун, он не намерен. И во дворе форта при свидетелях прирезал фраймана.

— Плясун — тупая скотина, — поморщился Красавчик. — Надо же было так попасться на крючок! Кто-то специально его подставил, чтобы самому занять место командора.

Костыль и Довер неожиданно для него расхохотались.