Штурмовик-3. На абордаж!

Сейчас это было единственным спасением, если Лихой Плясун вздумает наказать Тиру при капитанах флотилии. Дескать, вот что бывает с предателями. Публичного унижения и оскорбления она сносить не обязана. Хватит ли ей храбрости воткнуть в горло или сердце командора стилет? И что будет потом?

Резкий удар прервал размышления девушки. Тяжелая створка пушинкой распахнулась настежь и едва не слетела с петель. Внутрь вошел человек в черной одежде. На нем был нелепый балахон, штаны были заправлены в растоптанные ботинки, а лицо скрывала шляпа, надвинутая чуть ли не до кончика носа.

Но самое интересное — у него за спиной виднелся мешок, с которого на пол капало что-то тягуче-темное.

— Не ждали, господа вольные братья? — голосом Игната произнесла черная фигура, и Тира вдруг почувствовала небывалое облегчение.

* * *Тот факт, что я самолично отправил на тот свет ручных псов Лихого Плясуна, должен был сыграть мне на руку. И пока разглядывал смирно лежащих Шура, Габри и третьего их дружка, у меня сложился дерзкий план как убрать со сцены командора соседней флотилии.

— Что будем делать? — спросил Ардио, подергивая плечом. Видно, что верный друг нервничал. — Предъявим Плясуну?

— А какой смысл? — я поглядел на столпившихся позади нас штурмовиков и жестом подозвал Гуся. — Дай-ка мне свой тесак.

Гусь был дружком Призрака, и до сих пор дулся, что я не отправил его вместе с ним на Остров Старцев. Но шустрый парень нужен мне здесь. Он, хотя бы, имеет влияние на своих корешей, плохо поддающихся дисциплине.

Не говоря ни слова, штурмовик снял с пояса широкий мясницкий тесак, протянул мне. Я похлопал парня по плечу, вытащил из кармашка пахитосу и прикурил ее от факела.

— Игнат, ты же не собираешься делать этого? — настороженно спросил Ансело, глядя, как я наклонился над трупами и стал примериваться, чтобы удобнее перерубить шейные позвонки.

— А что ты так заволновался? — я пыхнул дымом и поудобнее перехватил рукоять тесака. — Меня пришли убивать, и подозреваю, что мою голову завтра показали бы Плясуну, а потом насадили бы на кол.

— Ты считаешь себя настолько значимой фигурой, чтобы отрезать твою голову? — дон Михель решил стать моим личным психологом, что ли? Надо прекратить ненужную дискуссию.

— Ты многого не знаешь, Михель, — я с жалостью посмотрел на Ансело. — Если тебе не нравится происходящее — отвернись. Но я сделаю это.

Думаешь, дружище, я превращаюсь в чудовище? Нет, все гораздо сложнее.