Штуцер и тесак

– Оставьте эти церемонии, Семен Павлович! – сказала графиня и сделал знак лакею. Тот немедленно убежал. – Вы русский офицер, который ранен в сражении и заслуживает уважительного обращения. Обращайтесь ко мне по имени.

– Воля ваша, Наталья Гавриловна! – поклонился Спешнев.

Хм, а мне такого дозволения не дали. Ну, да, мещанин…

Вернулся лакей с трубками и деревянной шкатулкой, которые выложил на скатерть перед штаб-капитаном. Спешнев выбрал трубку, набил ее табаком из шкатулки и прикурил от поднесенной лакеем лучинки, которую тот зажег от свечи.

Выпустив клуб дыма в потолок, штабс-капитан довольно откинулся на спинку стула. Мне трубку не подали, из чего следовало, что я здесь на правах бедного родственника. Приходилось читать о таком в книгах. Нежеланных гостей сажали за стол с хозяевами, но обносили блюдами, то есть не подавали лучшие кушанья – дескать, фейсом не вышли. Эдакое молчаливое указание на статус. Вообще-то я не курю – бросил недавно, но хотя бы из вежливости могли предложить. Хотя, чего хотел? Накормили, одели в обноски – и радуйся.

– Поведайте, как воевали француза, Семен Павлович, – попросила графиня.

Спешнев кивнул и пустился в рассказ. Говорил он кратко и сухо – военная косточка. Под Салтановкой наши попытались сбить французов с позиций, но неприятеля оказалось больше, чем предполагало начальство. Несмотря на геройство солдат и офицеров, пришлось отступать. Русские войска при этом понесли тяжелые потери. Повезло, что отход прикрыла артиллерия, которая заставила французов умерить пыл, иначе неприятель мог разгромить корпус Раевского.

Роту Спешнева противник оттеснил в лес, где она пребывала до темноты, не имея возможности выйти из-за жестокого артиллерийского огня. С наступлением ночи двинулась догонять ушедшие войска. Сражались егеря храбро, о чем говорит число убитых и раненых – свыше половины личного состава роты. Из офицеров уцелел только Спешнев, остальные пали.

Графиня и ее дочь слушали, не отрывая от штабс-капитана взоров, а графинюшка при этом теребила в ручках кружевной платочек.

Спешнев перешел к повествованию об отступлении, поведал, как нашли у дороги раненого и ободранного мародерами могилевского мещанина, который оказался лекарем и сыном князя. (При этих словах графиня поморщилась.) В конце Спешнев рассказал, как упомянутый мещанин лихо расправился с тремя вестфальскими гусарами. При этом графинюшка заинтересованно посмотрела на меня, а вот ее мать скривила рот.