Штуцер и тесак

(Защитники природы, молчите! Здесь не ваша делянка!) Пробивное действие круглых пуль ожидаемо оказалось хуже – входили в дерево на фалангу пальца.

– Изрядно стреляете, Платон Сергеевич! – заметил Спешнев. – На триста шагов все пули в цель.

– Жизнь заставит – не такому научишься, – ответил я уклончиво.

Тем временем вернулся Чернов с егерями. С ними прискакал и Синицын. Испытания устроили по всем правилам. Из одних и тех же штуцеров стреляли круглыми и длинными пулями, оценивали меткость и пробивное действие. В завершение два самых метких стрелка попытались попасть в толстую сосну (другую, ствол первой уже исклевали пулями) с расстояния в четыреста шагов.

С длинными пулями это удалось, круглые пролетели мимо.

– В очередной раз удивили меня, Платон Сергеевич! – подвел итог Спешнев. – Признаться, не верил. Но… – он развел руками и обернулся к фельдфебелю – Синицын! Все пули к трофейным штуцерам перелить на новые. К своим – тоже! Используйте для этого припас к польским пистолетам – его много, нам столько не нужно.

Калибр у наших штуцеров другой, пусть кузнец сделает для них пулелейки. Заплати, не скупясь. В бою жизнь спасет. Сам видел: пока один забивает пулю молотком, второй десять раз выстрелить успеет.

– Слушаюсь, ваше благородие! – вытянулся фельдфебель.

Синицын с егерями ускакали. Я помог Спешневу забраться в седло, заскочил в свое, и мы не спеша зарысили к усадьбе.

– Графиня приглашает нас ужин, – сообщил штабс-капитан. – Ее дочь намекнула, что не прочь послушать чье-то пение.

– После похорон? – удивился я.

– Так не их же родственников хоронили, – пожал плечами Спешнев. – И не наших. А солдаты… Это война, Платон!

Действительно. Что-то я туплю.

– Аграфена Юрьевна тебе симпатизирует, – продолжил штабс-капитан. – Не теряйся!

– Где нам, дуракам, чай пить? – процитировал я классика.

– Не скажи! – покрутил головой Спешнев.

– Он был титулярный советник, она – генеральская дочь; он робко в любви объяснился, она прогнала его прочь, – продолжил я цитирование. – А я даже не титулярный советник, Семен.

Мещанин без чина и звания.

– Зря ты так! – не согласился он. – Сам же говорил: на войне все по-другому. Вот выйдем к своим, я твои пули начальству представлю и про подвиги расскажу. Чтоб за такое не наградили? Вон, Кутайсов, самого подлого происхождения человек, парикмахером и камердинером при государе Павле Петровиче обретался, а стал графом и помещиком. В великой силе был! Сын его, генерал-майор, артиллерией в первой армии командует. А ты герой.