Штуцер и тесак

Так тебе, петух! А то бросаешься с хлыстом на приличных людей…

– Едем, Валентин Юлианович!

По улицам предместья и Смоленска мы пронеслись вихрем. Я едва не вывалился из седла – не кавалерист, однако. Встречные прохожие шарахались в стороны и прижимались к заборам. На одной из улиц Боярский свернул к двухэтажному особняку. Мы влетели в раскрытые ворота и спешились у крыльца с колоннами. Подскочившие солдаты увели лошадей. Я двинулся к ступеням, но корнет внезапно остановил меня.

– У меня просьба, – сказал он, стушевавшись.

 – Мне, право, неловко… Не говорите князю о том досадном неразумении.

– Не буду, – кивнул я. – При одном условии: и вы забудете о нем.

– Слово дворянина! – протянул он руку. Я подумал и пожал. Петушок, конечно, мудак, но худой мир лучше доброй ссоры. Если корнет проболтается, егерям не сдобровать. Угроза оружием офицеру – гарантированный расстрел даже в мирное время, тем более на войне.

По широкой лестнице с перилами мы поднялись на второй этаж, где вошли в большую комнату, как я понял мгновением спустя, приемную.

За столом справа от двери сидел офицер с аксельбантами, на стульях у стены – незнакомый мужчина средних лет в непонятном мундире и… Спешнев. Меня он встретил взглядом, в котором читались досада и тревога. Это с чего? Тем временем Боярский подошел к носителю аксельбантов и приложил ладонь к киверу.

– Лекарь Руцкий доставлен!

– Долго вы! – сморщился офицер.

– Корнет не виноват, – вмешался я. – Меня не было в доме – ходил по аптекам.

Боярский одарил меня благодарным взглядом.

– Пусть так! – сказал адъютант (кто ж еще?). – Корнет, свободны. А вас, господа, прошу подождать.

Он встал и скрылся за дверью кабинета. Обратно явился почти сразу.

– Заходите, господа!

К моему удивлению встал не только Спешнев, но и незнакомец в непонятном мундире. Так, втроем, мы и вошли в двери – поочередно. В кабинете я увидел знакомых генералов. Теперь я знал, кто из них, кто – Спешнев разъяснил.

Все трое сидели за столом: Багратион в центре, Сен-При и Вистицкий по бокам. На столе лежала карта, которую генералы, как понял, только что рассматривали. Здесь же я заметил стопки ассигнаций. Присмотревшись, понял: наши трофеи.

– Подойдите, господа! – предложил Багратион. Мы приблизились и встали, напротив. – Хочу спросить вас, Руцкий. Штабс-капитан Спешнев доложил, что среди взятых вами у поляков денег вы нашли фальшивые русские ассигнации.