Шумерский лугаль

По моему приказу насыпали с верхом, с учетом проседания земли под тяжестью устройства. Передние две пары колес прошли нормально, а остальные начали сильно проседать. Толкающие налегли дружно, таки выкатили все колеса за пределы рва — и уперлись в стену. После чего полезли внутрь надстройки под участившийся перестук вражеских стрел и камней, попадавших в ее скаты. Бревно с бронзовой бычьей головой начало раскачиваться вперед-назад."

"Я занялся отстрелом вражеских солдат. В первую очередь бил по тем, что на куртине, чтобы не смогли повредить таран.

Они уже уронили на него несколько шаров, слепленных из глины и высушенных на солнце. Не хитрое, вроде бы, оружие, но при падении с высоты на голову, даже защищенную бронзовым шлемом, надолго выводят солдата из строя. Для того, чтобы проломить скаты тарана, надо шары побольше и, желательно, из обожженной глины. Защитники города этого пока не знают. Как и не приготовились вылить на него битум и поджечь, чего я боялся больше всего. Заметил, что при обороне городов почти не используют огонь. Наверное, потому, что все строения в городе пропитаны битумом, а огонь — оружие обоюдоострое.

Вместе с подошедшими со мной лучниками и пращниками куртина была довольно быстро зачищена. Осталась по паре лучников в башнях, которые стреляли через бойницы и были невидимы снаружи. Замечаешь только вылетающую стрелу. Я дважды сразу после ее появления выстрелил в бойницу и один раз с упреждением, но там, видимо, остались очень опытные лучники.

Вреда они нам не наносили, поэтому не стал переводить стрелы понапрасну.

После первых ударов тарана осыпалось по несколько кусков обожженного кирпича, которым обложены стены снаружи. Результат был слишком слабым. Я уже подумал, что переоценил устройство. После пятого удара по стене пошли трещины. Сперва тонкие и короткие, потом все толще и длиннее. После десятого удара от стены выше того места, куда била бронзовая голова, обвалился кусок площадью метра три квадратных, оголив внутреннюю забутовку — утрамбованную смесь глины с мелко нарубленным тростником.

Дальше дело пошло веселее. Таран стал заныривать в стену все глубже, а куски отваливаться не только выше, но и по бокам от него, поднимая тучи светло-коричневой пыли. Вскоре осел самый верхний кусок куртины с зубцами, придавил таран, но потом съехал влево и рассыпался на части. Стала видна сохранившаяся, внутренняя часть сторожевого хода, на которой лежал мертвый защитник города.