Шумерский лугаль

Шумеры уверены, что по ночам на их судах и лодках катаются злые ночные демоны воды, которые могут прихватить с собой в подводное царство тех, кого найдут в лодке. Хорошо, что товары не трогают! Я заметил, что злые боги — удобное оправдание для нерадивых хозяев и подонков. Уволокло отливом или течением плохо закрепленную лодку — демоны виноваты, сделал подляну — выполнил приказ богов. Мне показалось, что плывут те самые рыбаки, что удирали от нас. Видимо, решили поживиться по-тихому. Их темнокожие тела растворялись в ночи, походили на две тени.

Я подпустил их к судну, тихо встал и быстро послал две стрелы. Бил в туловища, чтобы не смогли уклониться. Впрочем, когда стоишь на коленях, уклоняться трудно. Судя по вскрикам, обе стрелы попали в цель, а судя по всплеску, одно тело свалилось в воду. Может быть, нырнул на несколько метров, а затем незаметно поплыл к берегу, но, скорее всего, отправился кормить рыб и крабов.

— Что случилось? — громко крикнул один из бдящих охранников, разбудив остальных.

— К нам гости приплывали, — ответил я на смеси халафского с шумерским.

Купец Арадму поджег от догорающего костра факел из намотанных на конец палки сухих водорослей, смоченных в битуме, подошел ко мне.

— Где они? — спросил он.

— Там, — показал я рукой, продолжая раздеваться.

Купец посветил факелом, но так ничего и не разглядел. Если бы я не раздевался, наверняка обвинил бы во вранье.

Голяком и босиком я зашел в воду. Она показалась прохладной, освежающей. Я обожаю купаться по ночам в тропиках. Словно смываешь с себя жаркий душный день и становишься легче на несколько килограмм.

Проплыл медленно до плота, схватился за его край. Кожаные мешки, теплые, не успевшие остыть, были привязаны к каркасу из жердей. Я перехватил за одну из них, сухую и теплую, и потащил плот к берегу.

Там уже собрались члены экипажей всех трех судов. Зажгли еще два факела, хотя и одного хватало, чтобы рассмотреть, кто и на чем пожаловал в гости. Один из визитеров лежал ниц и не подавал признаков жизни. Был он худ и жилист.

Волосы черные и курчавые. На лице растительность жиденькая. Из одежды только лента луба, закрепленная к поясу из лианы и свисающая спереди, прикрывая стыд. Босые ноги с маленькими, детскими ступнями. Стрела попала ему в левый бок и вылезла на треть из правого. Рядом с аборигеном лежал гарпун длиной с метр. Костяной наконечник был зазубрен с одной стороны. Второй гарпун примостился во впадине между мешками там, где сидел второй гребец, исчезнувший бесследно.