Шумерский лугаль

Три уровня в честь верховной троицы своего пантеона — бога воздуха Энлиля, бога неба Ану и бога вод Энки. На каждый вели три лестницы к расположенным там нишам и комнатам для жрецов и обслуги. Храм богу Нанну находился рядом, на отдельной платформе, и был довольно скромен, чуть больше лухтатского. Как мне рассказал Арадму, верховной жрицей храма (эн) является Нинбанда — жена местного царя (энси) Месаннепадда. Возле трех других сторон зиккурата находились двухэтажные храмовые мастерские и склады готовой продукции.

Храмы сейчас — основные производители тканей и владельцы сельскохозяйственных угодий, на которых выращивает продукты для служителей культа и храмовых рабочих и пасутся многочисленные стада овец и коз, дающих шерсть.

Когда я обошел вокруг зиккурата, поразившись его высотой — как минимум шестиэтажный дом, и остановился перед храмом, раздумывая, стоит ли совать туда нос и удовлетворять нездоровое любопытство, ко мне подошел мужчина, судя по одежде, жрец. Было ему под пятьдесят.

Выбритая голова казалась белой из-за подросшей седой щетины. Брови не совсем седые, в них проглядывали темно-русые волосины. Видимо, имеет халафские корни. Рубаха на нем новая, ярко-синяя, на голове белая фетровая шапочка, а на ногах кожаные сандалии без задников. Большие пальцы рук он засунул за тряпичный красный пояс, завязанный спереди на замысловатый узел, напоминающий модный в предыдущую мою эпоху галстучный узел аскот.

— Разреши помочь тебе, ответить на твои вопросы, чужеземец? — медленно и четко произнося слова, что говорило о навыках общения с носителями других языков, предложил он на шумерском.

— Да, — коротко ответил я и представился, задрав, как до предела свой социальный статус, чтобы не расходился с тем, что сказал купцам: — Шура, младший сын энси Гипербореи.

— Меня зовут Убартут. Я — уммия (отец) этой эдубы (дома табличек), — показал он на двухэтажное здание, расположенное слева от зиккурата.

Так понимаю, это директор единственной городской школы.

Арадму учился в ней. Как догадываюсь, проявил способности в счете, но имел большие проблемы с письмом и чтением, поэтому, вопреки надеждам родителей, в чиновники не прошел, подался в купцы.

— Я готов ответить на твои вопросы, рассказать о нашем городе, а потом послушать рассказ о твоей стране, — повторил Убартут свое предложение.

— С радостью воспользуюсь твоей помощью, — помогая себе жестами, сказал я.