Шумерский лугаль

Взял я себе и пару ослов для домашних нужд, и четырех диких лошадей, чтобы было, кого запрячь в повозку. Лугалю не положено передвигаться пешком. Высокая должность обязывает лениться.

Кстати, колеса у шумеров не из одного куска дерева, как у халафов в Лухтате, а из нескольких частей — вытянутого шестиугольника, который насаживался на ось, двух полукружий, вырезанных внутри так, чтобы плотно прилегали к первой детали, и двух планок скрепляющих все три части. Обод оббивался толстой кожей, обычно воловьей, чтобы не деформировался и не стачивался быстро.

Вечером весь отряд был приглашен на пир к энси Месаннепадде, для чего в зал втиснули еще два стола, поставив их боком к первым двум и посадив за них простых солдат. Для них попадание на пир к энси и так великая честь. Как положено лугалю, я сидел во главе левого стола. Место справа от меня занимал Мескиагнунна. Его брат Ааннепадда перебрался на место справа от отца. Встречаться взглядами со мной старший сын энси избегал, что предвещало мне обязательные сложности, как только его отец отправиться в подземное царство.

Слева от Месаннепадды сидел некто Гильгамеш из Урука, сын верховного жреца урукского храма Ана, бога неба, который раньше возглавлял пантеон, а затем по каким-то причинам, ведомым только богам, уступил трон своему старшему сыну Энлилю, богу воздуха. Гильгамеш тайно выбрался из осажденного города и прибыл в Ур просить помощь. Гостю было лет двадцать. Высок, крепок. Волосы черные, курчавые, зачесанные назад и перехваченные широкой алой лентой, завязанной большим бантом, из-за чего напоминал мне школьницу.

Борода средней длины заплетена на много косичек, завязанных алыми льняными прядями. На шее массивный золотой обруч, к которому спереди был прицеплен малюсенький золотой пастуший посох — атрибут бога Ана, который я сперва принял за стилизованный крестик. На каждом предплечье, ближе к локтю, по широкому, разомкнутому, золотому браслету с батальными сценами. На среднем и безымянном пальцах правой руки и указательном левой по золотому перстню с сочно-синей ляпис-лазурью. Набедренная повязка голубого цвета повязана, как у Месаннепадда, чтобы, наверное, если кто-то сразу не догадается по золотым украшениям, по ней понял, что имеют дело со знатным человеком. С первых же минут меня поразила в нем демонстративная самоуверенность, которой обычно страдают впечатлительные и закомплексованные люди. Имя было мне знакомо по исторической литературе.