Шут и слово короля

Он решает, чем жертвовать, а чем — не стоит. Ему послушны все фигуры, включая короля, хотя он не король, не ферзь, и вообще никто. Он просто видит, знает и принимает решения. Ты согласен?

— Не нужно быть фигурой, которой можно управлять без её желания. Даже королем на таких условиях быть не стоит. Ты сам верно заметил, король зависим. Поэтому ты должен быть тем, кто играет. Следи за полем и ничего не упускай. Особенно если тебя никто не торопит.

То, что старик говорил не только про шахматы, скорее даже совсем не про шахматы, он тоже понял, чего же тут непонятного.

Граф мягко улыбнулся.

— Очень хорошо, мой мальчик. Кажется, ты меня действительно понял.

Он встал, прошелся по комнате и остановился у окна. И нахмурился, увидев там что-то.

— Только ради этого стоит починить стены и ворота! — пробормотал он.

Эдин тоже приблизился и выглянул в окно из-за спины графа. Действительно, видны были остатки ворот, рядом с которыми стояла старуха с бубном — бродячая знахарка-предсказательница.

Граф дернул за шнур звонка, но не стал дожидаться, а сам вышел из комнаты и направился к лестнице. Эдин хорошо слышал, как он кричал:

— Меридита! Не вздумай привечать здесь эту старую ворону! Дай ей что-нибудь, и пусть уходит! Сейчас же пусть идет прочь!

Эдин, надо сказать, немало удивился. Таких предсказательниц обычно не гнали, наоборот. Эти старухи будто бы многим рассказывали чистую правду.

Граф что-то не торопился возвращаться, зато в комнату заглянула Меридита.

— Эй, мальчик, — окликнула она, — тебя леди Аллиель зовет. Идем, провожу.

И сердце Эдина вдруг забилось чаще.

Комната Аллиель находилась, оказывается, над комнатой Эдина. Совсем близко.

— Вот, здесь, — Меридита толкнула тяжелую дверь, заглянула, — леди Аллиель, мальчик здесь.

— Пусть зайдет, — ответил звонкий голосок.

Девочка сидела на низком стуле со спинкой перед квадратной рамой для вышивания.

Меридита тихонько закрыла дверь.

— А, шут! — девочка обрадовалась. — Как хорошо. Мне скучно, развесели меня.

Эдин ошарашенно смотрел на нее. В такой просьбе — или это не просьба? — не было ничего особенного, и — да, он шут, циркач, они все, когда выступали, старались, чтобы зрители были довольны.