Шут и слово короля

Я дочь графа Вердена и я дала слово, понимаешь? Отца не было на нашей помолвке, я, я сама дала слово, в присутствии короля и королевы!

— О демоны, — пробормотал Эдин.

Он продолжал обнимать Аллиель — оба словно забыли об этой безделице, — когда в дверь стукнули, она приоткрылась, и в щель просунулась голова Рая Дайкири.

— Аллиель спрашивает тетя. Быстро!

Девушка выскользнула из рук Эдина и поспешно убежала, позабыв про свою маску.

— Ты, это… — смущенно сказал Рай. — Я понял уже, какой ты ей брат, но ты, того, не должен… У нее и так все непросто, не мешай.

— Ага, — вспыхнул Эдин, — всегда жить не мог без дурацких советов.

Что он чувствовал? Обиду и гнев.

Он чувствовал себя обманутым.

Она ему ничего не обещала. Граф — тот обещал, да. Нечто неопределенное.

И все равно, он чувствовал себя обманутым.

Ах да, его маска! Надо надеть. Бархатную маску Аллиель он тоже поднял и сунул в карман.

В зале все было по-прежнему, только музыка, пожалуй, теперь играла быстрее и громче. Слуги несли следующую перемену блюд, теперь не жареных кабанчиков, а пироги с мясом и фруктами.

Эдин сам налил себе вина и выпил залпом, как воду, и пригласил на танец первую попавшуюся даму в маске, возле которой не маячил кавалер. Таких оказалось много, он отводил на место очередную и кланялся следующей. С ним пытались заводить беседы, кокетничать — все без толку, его это только смешило. Впрочем, он отвечал, односложно, и тут же забывал, что сказал.

Раз ему попался на глаза тот барон в тюрбане, как его там? Барон Лажан.

Барон сидел за столом и за обе щеки уминал пирог с яблоками. Аллиель с ним рядом не было. Ее, кажется, вообще не было в зале.

В какой-то момент Эдин оказался за столом рядом с Раем и пирогом, тоже яблочным. Пирог показался безвкусным.

— Поговорили с дядей, — сказал Рай. — Еду в Дарстан, на шерк «Королева Элвиса». Половина кандрийского флота сейчас в Дарстане. Унылое место, я слышал. Но сначала — ненадолго в Лир. Мать хочет, чтобы я появился при дворе, повилял хвостиком перед принцем Эрдадом, ну как что-то из этого получится?

— Вот что, если увидишь меня в Лире и не захочешь подать руку, да и вообще знать не захочешь, я пойму.

Это будет правильно. Только прошу, не делай при этом удивленное лицо. Не узнай меня, и все. Во имя того, что мы были друзьями. Мы ведь ими были, да?

Удивленное лицо у Рая Диндари получилось теперь, и еще какое удивленное…

— Ничего не понял. Что ты мелешь?

Рай пожал плечами, помолчал.