Шут и слово короля

Уже в дверях она обернулась:

— Наверное, не следовало бы это говорить. Но, знаете что? Монастырские воспитанницы часто развлекаются тем, что болтают и мечтают. И мы тоже так делали. Аллиель все время говорила мне о вас. Очень часто. Кажется, ей нравилось говорить о вас, вспоминать вас. Конечно, это пустяки.

И она ушла, тихонько прикрыв за собой дверь.

Эдин остановился перед заветной дверью. Постучать?

Не успел — дверь распахнулась сама.

— Ниала, ты еще здесь?

Аллиель была в длинном халате, подпоясанном широким кушаком, неприбранные волосы рассыпались по плечам.

— Ты?.. — она отступила вглубь комнаты.

— Я, — он шагнул за ней. — Твоя подруга хотела, чтобы я тебя развеселил.

На лице Аллиель он видел и радость, и испуг, и… еще непонятно что.

— Заходи, — сказала она, — только помни — ты мой брат.

— Посмотри на меня, — с невеселой усмешкой предложил он, и, раскинув руки, повернулся кругом себя, — я похож на брата леди?

— Все равно. Будь мне как брат, обещаешь?

— Сегодня? Хорошо, моя леди.

И дверь за ним с легких хлопком закрылась.

Эдин огляделся. Эта комната была спальней, небольшая, с двумя кроватями под балдахинами цвета старой кости, с толстым, хоть и потертым ковром между кроватями и с сундуками вдоль стен. И еще одна маленькая дверь вела куда-то.

— Там гардеробная, там наши платья, — пояснила Аллиель, напряженно следившая и за его взглядом, и за каждым движением. — А горничная спит в первой комнате. Собственно, нам лучше пойти туда.

Руки ее нервно теребили край кушака.

— Да куда хочешь, решай сама, — сказал Эдин.

— Эдин, тогда мы были совсем детьми!

— Я скучал по тебе, Аллиель. Ты смогла бы не смотреть так, словно я хочу тебя укусить, и тоже мне порадоваться, хотя бы чуть-чуть?

— Барон может зайти навестить меня…

— Тут, в твоей спальне? — Эдин преувеличенно вытаращил глаза. — Да я на правах брата выкину его вон, что он себе позволяет?

— Нет, он сюда не заходит, — она отвернулась.

— Тогда что тебя волнует? Не понимаю, — он в безрассудном порыве быстро шагнул к ней, наклонился и поцеловал в лоб — так легко, что сам еле-еле ощутил прикосновение к ее коже.

— Эдин! — она отшатнулась.

— Что такое? Разве брат не может поцеловать сестру в лоб, тем более если он соскучился?

Она вдруг рассмеялась.

— Раньше ты так не делал!

— Так мы же были совсем детьми.