Шут и слово короля

Не надо было тебе чужим именем называться…

Рангар молчал, хлопая глазами.

— А давай-ка подробней, про сестер и братьев, — сказал голос позади них. — А то мне тоже интересно стало.

Там, у стены, в кресле, сидел маркграф. Его лицо тонуло в сумерках, но и без того как было его не узнать…

Маркграф подошел к столу, прихватив канделябр со свечами, сам зажег их от пламени ночника. Свечи в Лирском замке были большие и горели ярко — темнота сразу разбежалась по углам.

— Это все-таки ты, Эдин Вентсивер, — маркграф удовлетворенно кивнул.

 — Видел тебя, но сомневался. Что ж, поговорим, — он показал на стулья, приглашая сесть. — Так что там, про мою дочь?

Выслушав рассказ Эдина, он задумчиво сказал:

— Все это складно, конечно. Но, видишь ли, мне доложили, что ребенок Виолики родился мертвым.

— Нет-нет, ваша милость, — вскинулся Эдин. — Точно не мертвым! Мне повариха в вашем замке сразу все рассказала. А еще я говорил с женщиной, которая знала маму с детства, и Милду она помнит с первых дней. Она потом ушла из цирка, но Милду забрать не могла, потому что мама передала ее под опеку хозяину цирка, тот не отдал.

Вы сами можете расспросить, она живет в замке Лисс, ее дочь замужем за начальником стражи.

— Да, я расспрошу, — согласился маркграф невозмутимо.

Но сказал он это так, что сомнений не было — расспросит.

— Кухарка в Сартальском замке упоминала, что мама оставила тайну в храме в Сартале. О рождении Милды.

— Тайну, в Храме? Хорошо, я понял.

Лорд Рангар все это время молчал, переводя взгляд с отца на Эдина, потом на Рая, и обратно на отца.

А тот медлил, разглядывая пламя свечей. Эдина бесила эта неторопливость, он с трудом себя сдерживал. Хотя, конечно, именно в эту минуту Милде ничего не угрожает.

— Еще Якоб Лаленси, ваша милость, — сказал он. — Он все это время опекал Милду. Его забрала стража, он в городской тюрьме.

— Тот самый Лаленси, что приезжал за тобой в Сарталь? Твой воспитатель? — сразу вспомнил маркграф. — Хорошо, я понял. Ты снял дом в городе, для девушки, — это он сказал сыну, не то утверждая, не то спрашивая, а на его утвердительный кивок, кажется, не обратил внимания.

 — Все, молодые люди, идите, остальное не ваше дело. Я пошлю за девушкой, и поглядим, что там насчет тюрьмы.

— Я поеду с ними, — Эдин вскочил.

— Нет, шут, не поедешь, — маркграф нажал на слово «шут». — Иди спать. Понадобишься — позову, — он поморщился, — ты тоже покуда сгинь с глаз, племянник, — это уже относилось к Раю Диндари.