Шут и слово короля

Может, и было, но так, что об этом и говорить не стоит, — Милда подвинулась к ней, улыбнулась, — мой муж… он сначала зацеловал меня до бесчувствия, так что я была как не на этом свете и вообще не поняла, как оно вышло. Да нет там никакой особой боли! Ты что, не падала, не ушибалась, руки не обжигала? Это больнее!

— Но моя подруга Ниала… да там даже на полу кровь была! — и Аллиель все рассказала, все-все.

Милда лишь потрясенно покачала головой.

— Только одно скажу, дубина дубовая он, этот муж твоей подруги! Это же надо так… — Милда уже давно не заботилась о том, чтобы говорить как леди.

— А что, граф не может быть дубиной? Ну да ладно, они и без нас разберутся. Я про такое слышала. Но это очень редко бывает, очень. Я имею в виду, когда девичья преграда такая крепкая, что порвать трудно. Я слышала, как хозяйка о таком рассказывала, мне лет десять было. Я же в цирке выросла, точнее, сменила пять цирков, пока добралась до того, где Эдина встретила… и моего Якоба. В цирках много женщин, они любят почесать языками, когда выпадает минутка! Так вот, речь о том, что не повезло одному бедолаге, не мог взять свою новобрачную, пришлось вести ее к повитухе, та ножницами… и готово дело.

Дальше все было хорошо.

— Ножницами?! — Аллиель отшатнулась, потому что ее воображение снова изобразило нечто кошмарное.

— Ну конечно! Посуди сама, что лучше — силком рвать то, что плохо рвется, или умелой рукой разрезать? Да справился бы тот парень, просто любил, мучить не хотел, раз уж не пошло дело.

Я не знаю, как и почему, просто слышала, говорю же. А этот граф Бьяри… А может, унизительно ему было, в таком деле к лекарю обращаться. Может, забоялся, как бы не открылось все, смеяться не начали? — Милда ощущала себя на сто лет старше и мудрее Аллиель Кан… — А вообще, если муж тебя любит и беречь станет, и если сама любишь, то нечего тут бояться, вовсе нечего.

— И не противно? — Аллиель немного расслабилась, но конца еще не поверила.

— Не-а… наоборот! Если любишь.

Если муж противен, тогда конечно. А твой барон красавчик, я слышала, — в ее прищуренных глазах зажглась хитринка, — выйдешь замуж, благодарность Всевышнему, а мой брат спокойно уедет. Ну, погорюет малость, ему только семнадцать! Утешится, об этом и беспокоиться нечего. Была же у него зазноба в Гринзале?

— Что?.. — Аллиель слегка растерялась, а Милда подумала, не хватила ли лишку.

— Да ладно, пустяки, — она махнула рукой. — Ты жениху улыбнись, пококетничай.