Шут и слово короля

Хватит с нее язвы Ильяры, теперь еще шут, который сошел с ума!

— Ты считаешь, что вправе просить руки дочери графа, безумец? Это могло бы быть хорошей шуткой, но если ты говоришь всерьез — ты забылся! И лишь из-за праздника я буду снисходительна. Уходи и больше не смей повторять подобное!

Качнулась портьера, и Аллиель скользнула в комнату.

Королева повернулась к ней.

— Леди Аллиель? Как вовремя. Вот, изволь видеть, в тебя влюблен его шутовское величество, он просит твоей руки. Можешь внести этот роскошный трофей в список своих женских побед — не каждая может похвалиться любовью короля, верно?!

— Ваше величество, — Аллиель низко склонилась перед ней, — умоляю, согласитесь! Мы… любим друг друга и хотим пожениться.

Некоторое время королева молчала, потому что лишилась дара речи.

— Вы сговорились? — выдохнула она наконец. — Ты тоже безумна, леди Аллиель Кан? Замуж за шута? Любите друг друга? И когда же вы успели?!

— Мы давно знакомы, ваше величество! — опережая Эдина, быстро сказала Аллиель. — Его цирк много раз бывал в замке отца.

А он и другой циркач жили у нас подолгу! Мой отец благоволит к Эдину, ваше величество!

— Все ясно, — королева кивнула. — Вы разочаровали меня, леди Аллиель Кан.

Ясно Астинне стало следующее: циркачи подолгу служили в замке Верден, и этот шут сдружился с юной леди. Какие-то отношения между леди и шутом — это нонсенс, конечно. И зачем нищему графу Вердену циркачи? Недаром говорили, что он тронулся умом после Эйля. Смутные воспоминания рисовали королеве полуразрушенный замок, в котором, на первый взгляд, нельзя было жить, людей — слуг графа, их было так мало, его самого — посреди унылого коридора, рядом с ним Аллиель и мальчика.

Да, мальчика, король еще обратил на него внимание, но тот мальчик не был шутом! Какой-то родственник графа из незаконнорожденных, кажется…

Да, шутов им тогда не показали. Но там явно не было и достойных женщин из семьи графа, которые могли бы заниматься воспитанием девочки. Которую, конечно, бросили на произвол судьбы, неудивительно, что ей вздумалось вообразить, будто она влюбилась в шута!

Бедняжка.

Ее вообще не следовало отпускать к отцу так надолго, особенно если тот и правда сумасшедший. И ее надо спасать!

А может, тут чьи-то козни? То есть, нет никакой влюбленности, просто кто-то действует за спиной Астинны, желая все-таки устроить позорный брак между шутом и дочерью графа?..

— Ваше величество, — начал было Эдин, но королева гневным жестом велела ему молчать.

— Уходи, шут.