Шут и слово короля

И то она не носит его каждый день! Это… Это все слишком!

— Так ты огорчена, что нет ничего на каждый день? Ну потерпи. Как только доберемся до лавок, купишь все, что тебе нужно. Не отец же выбирал тебе все эти кружавчики, он распорядился, а исполнили набекрень.

— Нет, нет. Ох, Эдин! — Аллиель всхлипнула.

— Ну, что ты? — он подошел, обнял, она прижалась лицом к его груди, — милая, все равно я считаю, что ходить постоянно в шелке и кружевах — не такое уж страдание. Или я чего-то не знаю?

— Ты не понимаешь. Мне это все равно — теперь.

— А это уже неважно. «Раньше» закончилось, есть только «теперь», — он прижал её к сее, поцеловал.

— Тут и твое тоже, — Аллиель показала на сундук.

Эдин заглянул. Угол сундука занимали его вещи из цирка. Поверх свертков с одеждой, прикрытая платком, лежала костяная фигурка королевы Элвисы.

Она ведь тоже — на счастье.

Он взял фигурку в руки. Поставить где-нибудь на видном месте?

На миг ему показалась, что Элвиса перестала быть безмятежной, она взирала с интересом, и как-то … придирчиво? Эдин завернул фигурку в платок и убрал на место.

Нет уж. Они с Аллиель должны быть здесь вдвоем.

Он больше не чувствовал себя уставшим, она, похоже — тоже…

— Ты останешься здесь… на ночь? — голос деланно безмятежный, взгляд в угол.

Он напомнил ей очевидное:

— Милая. У меня тут нет другой постели. У тебя тоже. Мы ведь женаты, помнишь?

— Да, — она улыбнулась. — Говорят, что… В общем, они ждут, что мы… И отец тоже… Значит?

— Милая. В своей постели мы ничьих распоряжений выполнять не станем.

Другое дело, что он сам не согласен был откладывать долго. А ей определенно нравилось в его объятиях.

— Я так и не понял тогда, что именно позволено брату, а теперь надо выяснять насчет мужа…

Она хотела отстраниться, он не пустил, обнял крепче, шепнул:

— Я люблю тебя, Аллиель.

Ему все меньше хотелось развлекать ее болтовней. Говоря по правде, уже совсем не хотелось. И страшно было что-то испортить, ведь первый раз — единственный.

— Всю ночь тебя обнимать можно только мужу, да? А поцеловать… вот так? А так?

Она уже не отстранялась, сама обняла его, погладила по волосам.

— А так? М-м?.. — продолжал он дразнить её.

В конце концов он подхватил ее на руки и отнес на кровать.

Кровать мерно покачивалась, «Виолика» на всех парусах неслась сквозь ночь, а до утра…

До утра было еще далеко.

Утром Эдина разбудил грохот на палубе. Аллиель еще спала, плотно завернувшись в одеяло.