Закурил, вытер платком лоб, вздохнул."
"– Дело, говоришь, стремное, – задумчиво проговорил он. – Чуйкой чувствуешь, – помолчал немного, вздохнул. – Угадал.
Глава 38
Аллегории в Черногории
Уверенно входящий в тройку крупнейших городов Черногории Бар можно, если включить воображение, считать мегаполисом. А раз так, то ему в обязательном порядке полагается многое из того, что отличает таковой от обычного захудалого городишки или даже вовсе от деревни. Например, величаво несущую через него свои воды реку. В Лондоне, например, есть Темза, в Париже Сена, а в Москве их даже больше.
Например, кроме титульной реки, еще Яуза и Ичка.
Железница – речка небольшая, да и протекает она по окраине Бара, зато красиво впадает прямиком в Адриатическое море. Совсем неподалеку от этого места на закованном в бетон левом берегу располагается одно из широко известных в узких кругах заведений, задрипанное кафе без вывески (пара пластиковых столиков, несколько колченогих стульев, дешевый и крайне невкусный кофе), где заседает местный криминалитет.
Странные они там какие-то в Черногории, если не сказать больше. В России, к примеру, их собратья по ремеслу все больше по парламентам да по разным правлениями кучкуются. Впрочем, не о них сейчас речь.
В аккурат напротив того самого кафе, на правом берегу вышеупомянутой Железницы, находится достаточно не пафосный даже по тамошним меркам ресторан «POD LOZOM». Чуть больше десятка столов всего, в зале и на свежем воздухе под обвитым виноградом навесом. Отсюда, подозреваю, и название.
Он ненадолго притормозил у входа. Здоровенный, стриженный по моде романтических девяностых, средних лет мужик, явно только что с пляжа. Пробежался взглядом по углам – не аншлаг, однако, потому как для обеда поздновато, а для ужина еще рано. Подошел к столику у стены, кстати, занятому. Бросил сумку на скамейку и присел не напротив, а рядом с медитирующим за кружкой пива и блюдечком с фисташками посетителем.
– Не помешал? – поинтересовался гость незваный с некоторым опозданием, зато по-русски.
– Вон там, – тоже по-русски ответил тот, простоватый с виду мужик лет шестидесяти пяти. Худощавый, жилистый, в меру загорелый. – Совершенно свободная плацкарта, – и указал на столик неподалеку. – Туда и двигай.
– А поболтать? – взмолился нарушитель личного пространства. – А то, понимаешь…
– Тоскливо и одиноко? – хозяин столика отпил пива из кружки.
– Ага, – охотно согласился тоскующий. – Не то слово.
– На сердце типа тяжесть и холодно в груди?
– В точку.
