Первый написал рапорт на увольнение сразу по оглашении результатов этого карьерного забега с препятствиями, а второй недолго наслаждался попаданием в обойму. Ситуация на карьерном фронте у двухзвездного генерала, начальника управления, резко изменилась. Его покровителя вдруг без объяснения причин задвинули в советники, так что и ему самому пришлось отложить на будущее мечты о рае земном со штаб-квартирой в пятьдесят седьмом доме по улице Большая Полянка и озаботиться собственной стабильностью. А ей-то как раз и стал угрозой молодой, толковый и активный выдвиженец.
Отчего-то решив, что под шефом закачалось кресло, опьяненный открывающимися перспективами, Игорь попер буром, как те псы-рыцари на Чудском озере. И угодил прямехонько под лед. Исходом этой аппаратной битвы явилось хамское понижение в должности на две ступени юного заместителя начальника управления как не справившегося с новыми задачами. Выдворение его же из отдельного кабинета в общий, на четыре стола и восемь сейфов. И рапорт на увольнение как конец истории.
Который делу венец.
В итоге жизнь все расставила по своим местам. Недолго помыкавшись на гражданке, товарищи полковники успешно трудоустроились на абсолютно, кстати, равнозначные должности в службы безопасности неких российских предпринимателей, активно, еще с давних романтических времен враждовавших друг с другом.
Сложив, как уже говорилось, один и один, а потом еще два с двумя, Толя многое понял. В частности, то, что в решении старших он ранее счел наглым и глупым, оказалось просто… Просто строго функциональным.
Видимо, в будущей операции уже назначены не только во всем виноватые, но и те, кто не сможет этого опровергнуть. То есть кандидаты на выбраковку."
"И сразу многое стало предельно ясным. В частности, почему Николай устроил форменную истерику из-за той коробки, а чуть позже, когда общался с подчиненным, не опасаясь прослушки, даже забыл о ней упомянуть.
И еще. Весь свой боевой путь от, как говорят в войсках, сперматозоида до полковника, Николай прошел по коридорам и этажам ГРУ, ни разу за все это время не выехав «в поле».
Организуя и направляя процесс разведки, сам как-то не счел нужным научиться азам профессионального поведения. Зато проникся, как все работники центральных аппаратов, легким презрением к труженикам периферии. Прямо как римские матроны, что, не стесняясь, мылись, какали, писали, трахались при рабах. И разговоры разговаривали.
Вот и Коля-Николай регулярно общался прозрачными намеками с каким-то Гогой.
