Всего в двух с копейками часах лета от Москвы на восток. А потом еще без малого сутки в поезде, полтора часа на электричке, три часа в повизгивающем от старости автобусе. И почти двое суток пешком.
К абсолютно не заплеванному цивилизацией озеру с прозрачной, сине-зеленоватой водой, мелким светло-коричневым песком на бережку нельзя проехать на машине. Туда просто нет дорог. Именно поэтому оно до сих пор остается абсолютно не изгаженным. Людей там, как правило, не бывает. А если и забредет кто-то, то редко. Желающие топать десятки километров по неокультуренному лесу с рюкзаком за спиной в наше время встречаются не намного чаще, чем мамонты на Арбате.
За все время Константин Валентинович только один раз, года два назад, встретил там еще кого-то. Тот мужик вышел из леса ближе к вечеру и разбил лагерь на противоположном берегу. Ловил рыбу, загорал, читал, купался и не делал попыток к общению. В общем, вел себя достойно.
Последний рабочий день – пятница – растянулся по времени как три понедельника. Но и он подошел к концу.
По выработанной годами традиции, начало отпуска Константин Валентинович отмечал в баре на Ордынке. Прощаться с цивилизацией, московской духотой и навязчивыми болтливыми сослуживцами на целых две недели он привык в гордом одиночестве. Присел на высокий табурет за стойкой и заказал скотч. Так и просидел часов несколько, пил виски, смотрел футбол и с восторгом думал о том, как очень скоро вернется домой и начнет паковать рюкзак. А завтра с утра отправится в аэропорт. Время от времени отшивал пытающихся пришвартоваться к статному, прилично одетому, явно не страдающему пошлой бедностью, дамочек.
Всяких и разных, профессионалок, искательниц приключений или просто халявщиц. Одной даже текилы пришлось купить, чтобы отстала.
Наконец расплатился, вышел на улицу и поднял руку. Буквально через пару секунд у бордюра притормозил серо-синий «Форд».
– До Елоховской, триста пятьдесят, – строго и сразу обозначил направление и финансовые условия.
– Лады, – кивнул водитель, явно не баскетбольного роста мужчина с круглой и щекастой, расположенной почти на уровне руля физиономией.
– Как скажешь, командир."
"Константин Валентинович расположился на заднем сиденье, собрался было спросить разрешение закурить, но не спросил. Сначала пришел в недоумение тем, что углядел в зеркале над рулем. Пока он залезал в авто и с удобством располагался на сиденье, водитель успел надеть противогаз.
– Эй, – только и успел выговорить отпускник, а «что за дела, мужик?» уже нет.
