Очень хорошо, что мальчик Коля долго находился как бы в разведке, но при этом не в поле, а потому и не уразумел, что все эти легенды со всей их правдоподобностью, достоверностью и трудностью проверки на самом деле просто голимое фуфло. И начинавшему карьеру во втором главке оперу достаточно пары минут, чтобы понять, что ему просто бездарно ездят, как говорят у нас в парламенте, по ушам. Еще лучше, что сам сказитель так этого и не осознал.
Хуже другое, и намного. Рассказанную великим разведчиком Колей сказочку Александр Иванович уже слышал, причем совсем недавно.
Буквально полтора часа назад, когда заслушивал своего верного человечка Мишу, полгода назад внедренного в окружение собственного заместителя. Другими, правда, словами, без всех этих театральных ужимок и пионерских клятв, но абсолютно то же самое по смыслу.
Из этого можно сделать вывод, что либо Николай сказал чистую правду, либо… Либо верный человечек Миша по-прежнему верен, но уже не ему. Вычислили и перевербовали? Вряд ли, не тот у полковника Коли уровень.
Скорее всего, сам внедренный покрутился вокруг, поводил носом, унюхал что-то, персонально для себя привлекательное. И пошел на повышение, то есть из просто агента заделался двойным агентом. Почему Александр Иванович так решил? Ну, во‑первых, опыт, который трудно пропить. И во‑вторых, имелась кое-какая информация еще из одного источника. Old school[46], ребята, намертво вбитая, вызывающая смех и издевки со стороны юных оперов, привычка подстраховываться и перестраховываться.
А если так, то в самое ближайшее время что-то должно произойти. Почему в ближайшее? Да потому, что Коля хоть и не профессионал, но не полный же идиот. Значит, понимает, что тайное долго таковым не будет, рано или поздно прольется и потечет. И полетят головы."
"Все хорошее рано или поздно заканчивается. Это надо понимать и не делать высокой трагедии из неизбежных потерь. Он в последний раз пробежался глазами по собственному кабинету: прекрасная мебель, плазменный телевизор во всю стену, шикарный ноутбук и другие мелкие, но такие приятные, ставшие привычными мелочи.
Встал, достал из сейфа тощенькую пачку патриотических синих и красных банкнот и вышел из кабинета, по рассеянности забыв прихватить оба рабочих телефона.
– Сигареты закончились, – сообщил он секретарю.
– Может, я сама сбегаю? – предложила та. – Или пошлю кого?
– Работайте, – улыбнулся грозный шеф. – А я пройдусь, пожалуй.
