– Еще что-нибудь?
– Устранение должно быть замаскировано под нападение обычной гопоты с целью… – не выдержал и прикоснулся к плавящейся и зудящей голове, – с целью ограбления.
– Понятно, – теперь уже Левый кивнул. – Наш гонорар?
– Здесь пятьдесят тысяч евро, – достал из портфеля конверт и положил на сиденье. – Вся сумма сразу.
– Это все? – голосом, лишенным окраса, проговорил Правый.
– Да.
– Тогда у нас есть пара вопросов.
– Слушаю вас.
– На такую работу подписывают народ попроще, и стоит она никак не больше десятки, значит, в этом деле не все так… – хмыкнул Правый, – … однозначно.
– Все обстоит в точности так, как я сказал. – Порученец опять вытер лицо. И пожалел, что не может прямо здесь и сейчас выжать насквозь промокший платок. – И потом, мы рассчитываем на дальнейшее сотрудничество.
Левый раскрыл конверт и достал фото.
– Теперь понятно. – Ему действительно многое стало ясно. Передал фото напарнику.
– Да, – после некоторой паузы проговорил тот. – Это было по-настоящему круто.
– Посильнее, чем «Фауст» Гете, – блеснул эрудицией сидящий рядом.
– Дорогой друг. – Правый протянул руку и заботливо поправил сбившийся набок паричок на мудрой голове порученца, – мы с коллегой хоть и не москвичи, – тут он соврал, оба они как раз-то и родились в столице, – но лет несколько здесь покрутились.
– Я вас не понимаю, – пролепетал тот.
– Покрутились, говорю, вокруг да около, обтерлись слегка, – продолжил мысль Левый, – и успели понять, что ПЕРСОНАЛЬНО НАМ можно делать и чего – ни в коем случае нельзя.
Так вот, работать этого вашего бухгалтера мы категорически отказываемся. А потому всего вам доброго.
– Да-да, конечно, – пробормотал ни черта не понимающий усатый-очкастый-волосатый. – До свидания, – приподнялся и протянул руку к конверту.
– Секундочку.
– Вы все-таки согласны? – с надеждой проговорил он.
– Ну, что вы. – Правый заглянул в конверт и удовлетворенно кивнул. – Мы же не камикадзе какие.
– А…
– А эти деньги – гонорар за наше молчание.
– Короче, – Левый приоткрыл дверцу, – мы с вами не встречались, вы нам ничего не предлагали,…
– И вообще, никто ни с кем не знаком, – закончил мысль Правый. – Идите уже. – И закрыл за ним дверь.
Оба посидели немного в молчании, потом стащили маски и оказались мужичками средних лет и невнятной внешности.
– Дела, – протянул Правый.
– И не говори, – согласился напарник. – Совсем лохи оборзели, – выразил он, правда, эту мысль более по-русски.
