Как, отклячив зады и втянув животики, распускают хвосты в брачных танцах вокруг дамочек в стрингах озабоченные самцы топлесс разной степени потертости и упитанности. Все как один представляющие себя юными атлетами. Очаровательными и неотразимыми.
И все это, представьте, совершенно меня не раздражает, даже запахи и звуки. Имеется в виду чудный аромат трехдневного, минимум, перегара от расположившейся не так уж и поодаль разношерстной веселой компании и истошные вопли: «Пахлава медовая! Чебуреки! Холодное пиво!», а еще: «Семочка, детка! Быстренько сбегай пописать в водичку и садись уже кушать!»
Это потом, недели через две, пресытившись роскошью общения и соприсутствия, я буду уходить на дикий пляж за скалы и тупо валяться в гордом одиночестве.
А пока все меня очень даже устраивает, как всегда, в первые дни отдыха.
– Лежишь, значит, – тусклым голосом проговорил приятель, – в солнечных очках и без штанов.
– Почти угадал.
– На девок небось посматриваешь.
– Не без этого.
– Пиво хлещешь.
– Сейчас этим и займусь, – радостно отозвался я. – Вплотную.
– А, может, лучше натянешь штаны и первым же рейсом в Москву?
– Не понял, – я приподнялся и сел.
– Потому что кретин.
– Может, все-таки объяснишь, что происходит? – стянул с головы панаму и вытер взмокшую физиономию. – Наводнение, эпидемия, может, война? На нас опять напала Молдавия?
– Сокращение штатов, недоумок, – донеслось в ответ. – Резать управу будут, на этот раз не по-детски. Все умные люди который уже день носятся по столице, языки за спиной, ищут, куда бы приткнуться.
– И ты с ними?
– А мне похрен.
– Это почему?
– Да потому. – В трубке помолчали немного. – Выслуги у меня, чтоб ты знал, целых двадцать пять лет и три месяца, – уточнил он на всякий случай, – со всеми холодными, горячими, чуть теплыми точками и прочей лабудой. Как раз сегодня в кадрах подтвердили. А еще квартира на Пресне, шесть соток под Софрино и жена – бухгалтер в «Роснефти». Так что не парюсь.
– Пожалуй, и я не буду, – вернув панаму на прежнее место, я со вздохом прилег обратно.
– Ну, как знаешь.
Глава 2
Я люблю тебя, жизнь, но боюсь, что слегка не взаимно
И что мне было тревожиться и вибрировать, я ведь точно знал, более того, был твердо уверен, что любое сокращение, реорганизация и даже стихийное бедствие если кого и коснутся, то уж ни в коем случае не персонально меня.
Крайняя командировка оказалась непростой, но сработал я вполне нормально.
