Но вот когда зашла речь о пистолете… Помнишь ту «Берету», которой ты меня пугала?
— И ты сказал Варваре, что видел у меня пистолет?!
— Не переживай так. Кто ж отгрызает руку дающего? Ты мне в тюрьме не нужна. Варвара поверила в твои басни про сломанную ногу и про новую любовь. А я вот не поверил. Ловко ты ей наплела! Если бы она так не пила, то сама бы давно догадалась. Но дело даже не в камешках. Ведь были еще те двадцать штук долларов в чемоданчике. Я по-о-мню. Разговор-то о ее новой машине зашел. Мол, должок старый вернули.
А кто вернул? Двоюродный братец. Глеб, кажется.
Якушев посмотрел на Люду очень внимательно. «Все, сволочь, просчитал!» — подумала она.
— А знаешь, чем кончилось? Мы снова Лешу помянули. Она уже, конечно, была никакая. Все плела про какие-то фотографии, которые нашла после смерти мужа. И никак, бедняжка, сообразить не может, кто же это ей так напакостил? А я вот знаю одного человека. Одну очень способную на злые шутки женщину. Только зачем ты это сделала, а?"
"— Врешь! Не докажешь! — Она первый раз сорвалась, потому что об этих фотографиях мачеха никак не должна была узнать правду.
Потому что месть за потерянную любовь слаще всяких денег. — Это ты его убил! Ты!
— Да? А может, тот парень, у которого ты деньги украла? Что он, интересно, скажет, когда я его найду, а? Варвара-то нас свести обещала.
«Блефует. Она не могла этого обещать. Время. Мне нужно время, — привычно подумала Люда. — Все. Тайм-аут».
— И чего ты добиваешься?
— Отдай мне его.
Люда вдруг увидела, что глаза мужа стали жалобными. Он снова посмотрел на нее по-собачьи и вдруг залепетал:
— Ты думаешь, я из-за денег? Да мне немного надо. Но мальчика-то ты сама избаловала. Ты мне, Люда, помогла, но теперь не мешай, а?
— Что ты плетешь такое, Якушев?! — охнула она. — Да как ты посмел-то?!
— А что я, не человек? Я, по-твоему, ни любить, ни страдать не умею?
— Любовь?! Да какая же это любовь?!
— Твоя, значит, любовь хорошая, а моя плохая. Твоя правильная, а моя нет.
— Да ты извращенец просто.
— А что я, интересно, извратил? Да я как только увидел его в своем кабинете, так с первой же минуты…
Он даже захлебнулся этим жалким восторгом, описывая свои ощущения, а она закрывала ладонями уши, качая головой из стороны в сторону:
— Нет, нет, нет…
Потом вдруг спохватилась:
— Значит, это ты даришь ему эти дорогие вещи? Эта золотая цепочка… Вот, значит, откуда. Ты все время караулишь, когда я оставлю вас одних.
