Как и в прошлый раз, они пошли по аллее, и так же накрапывал мелкий дождик, только листва изменилась — сентябрь уже успел насыпать щедрые горсти золотых и багряных монеток в прежнюю густую зелень.
— Я просто хотела тебе рассказать, что было после того, как я…
— Умерла, да?
— Откуда знаешь?
— Я был на твоих похоронах. Нет, при твоей первой жизни мы не встречались. Кандидат в депутаты Сальников привлек меня к избирательной кампании уже после гибели своей дочери в горах. Чтобы я помог надлежащим образом осветить это в прессе.
Через редактора одной солидной газеты. Моего хорошего знакомого, между прочим. Вот и я пришел на это дело взглянуть. На похороны. А неплохо все смотрелось. И на кладбище, и потом, в прессе. Я сам помогал выбирать твою фотографию для памятника. И когда снова увидел твое лицо… Нет, я не сразу вспомнил. Живой человек — это совсем другое. Но все-таки вспомнил. Еще там, на курорте.
— Почему не сказал?"
"— Ты же сама не захотела слушать. В конце концов, это твое дело, под каким именем жить, с кем жить и как жить.
Удивился просто, как это все в жизни повторяется. Сначала твой отец искал киллера, потом ты сама обратилась за тем же. Почему именно вашей семье люди так мешают, а? Что, обязательно надо их убивать?
— Что ты говоришь, Валентин! Какого еще киллера искал мой отец?
— Самого обычного. Черт, смешно как! Киллеры в нашем обществе сейчас — самое обычное дело. Да… Он вдруг узнал, что его любимая жена встречается с первым мужем. Некий доброжелатель передал ему фотографии.
А надо сказать, Михаил Федорович был ужасно ревнив. Фотографии-то эти были самые банальные и не слишком откровенные. Ну, стоят они себе на улице, целуются. Любовь у людей, сразу видно. А он захотел этого мужика убить. Не своими руками, разумеется.
— Откуда ты знаешь, что было на этих фотографиях? — хрипло спросила Люда. И Валентин догадался:
— Неужели же это ты их снимала?
— Да. Я.
— Вот так номер! — Он рассмеялся как-то невесело. — Теперь понимаю. Дамочка на бежевых «Жигулях». Я сразу понял, что в парике.
Но лица тогда не разглядел.
— Красный «Гольф». У тебя был красный «Гольф».
— Ну да, был. Я быстро сообразил тогда, что у нас с этой дамочкой общие интересы. И, грешным делом, решил ее подставить. — Валентин сделал паузу, а потом спросил: — Ведь он тебя в тот вечер ждал в офисе в девять часов?
— А пришел ты. Но как же так? Почему? Ты же только посредник?
— Да, сейчас только посредник. А тогда твой отец меня крепко за горло взял. Старые дела.
