Береженого Бог бережет, хотя и ни черта не видно в такой темнотище.
Все-таки она не удержалась и съездила в папочкину квартиру еще раз. Не поленилась. Снова набила две большие сумки и уже под утро разыгрывала из себя пассажирку теперь уже раннего поезда. Потом, уставшая, сидела в машине и думала: «Нет, в следующий раз надо ехать «на дело» на своей. Нельзя так рисковать. Даже покойникам».
Дверь ограбленной папочкиной квартиры она заперла на замок, чтобы соседи не обратили на нее внимания, и даже включила сигнализацию.
Впервые после долгого перерыва ей снова захотелось пошутить. В самом деле: ну не весело ли? Дверь на замке, сигнализация включена, а вещички-то тю-тю! Ай да Мика, ай да молодец!
— Шутка! — подмигнула она шоферу. На этот раз другому, молоденькому парню на новенькой «Волге».
— Что вы сказали, девушка? — переспросил тот.
— Жаль, говорю, что меня жених не встретил. А ведь обещал.
— Ай-яй-яй! Может, заболел?
— Может, — пожала плечами Мика.
— Ничего, бывает.
Парень пытался быть вежливым, но Мика знала цену этому мнимому сочувствию.
Каждый сам за себя. Этому таксисту ее проблемы с женихом только на пользу: бабок больше срубит. Был бы жених, не было бы бабок. Нет жениха, бабки есть. Все делают деньги на чужих несчастьях, в крайнем случае, на проблемах. Есть хочется — проблема, беги в магазин. Жить негде? Проблема. Облагодетельствуй тех, у кого излишки жилплощади, сними у них хату. Замуж хочется? Проблема. Осчастливь какого-нибудь красавца, а он уж постарается не упустить свое…
…Мика упала на старую хозяйскую кровать совершенно обессиленная.
Дело сделано. Теперь надо затаиться и подождать, что будет. Бриллианты и папины монетки пока полежат. Денег много, их должно надолго хватить. А все остальное она пока будет считать недвижимостью. Время еще придет. Ее, Микино, время.
4
Она выдержала так месяц, до самого тепла. Пока не поняла, что тоже хочет очнуться от спячки, потянуться к яркому солнечному свету, как вся эта буйная зелень за окном. Давно уже пролетел мимо окна на первом этаже белый пух одуванчиков.
Их желтый мед напоил насекомых и весенний воздух, звенящий и пустой. Напоил и исчез, а то, что осталось, развеялось по ветру или осело на теплую землю. И листва на деревьях потемнела, вошла в пору своей зрелости.
И сады отцвели, зато после белой свадьбы настал медовый месяц июнь, месяц новизны, ярких красок и пчел, торопливо собирающих самый сладкий первый нектар в пустые, ожидающие праздника соты.
