Поздней осенью она сидела в зале суда, в очередном своем парике и темных очках, и смотрела на людей, которые когда-то были ей особенно близкими. Папа Сальников выглядел плохо. Под глазами круги, лицо старое, отекшее. Сдал, сильно сдал. Мила даже могла бы его пожалеть, если бы не воспоминание о своих собственных похоронах. Сам виноват. Нечего было после смерти мамы жениться на молоденькой. Показания давала в основном мачеха. Она здорово злилась, и Мила ее прекрасно понимала. Бриллианты-то так и не нашли. Только самое рядовое колечко.
А колье, а серьги с изумрудами? А золотой браслет с великолепным сапфиром и целой россыпью маленьких бриллиантиков?
Голос у мачехи сделался визгливым и неприятным. Она требовала для Тимки чуть ли не расстрела. И Миле даже казалось, что папа Сальников, беззвучно шевеля губами, повторяет одно и то же. Свое знаменитое:
— Вар-вар-вар-варра!
А в целом Мила была очень довольна. Особенно Мариной. Когда ее вызвали для дачи показаний, любимый муж даже в лице изменился. Мила чувствовала, как ему плохо.
Он был уже не смуглым, а пепельным. Но все равно очень эффектен. Мила пожалела, что среди судей две женщины. Дадут по минимуму, это уж точно. Больно парень красив.
Марина говорила очень невнятно и сильно запиналась. С одной стороны, ей было жалко родителей, а с другой — себя. Мила чувствовала, что Тимку она любит. И не поверила бы в то, что ее квартиру ограбил именно он, но других версий не было. Уж очень все неудачно для Тимки складывалось. У него, бедняжки, даже алиби не было.
Он просто спал дома, в своей квартире, один. Но это только Мила знала, что никаких квартир Тимка не грабил.
— Так когда у вас из сумочки пропал ключ? — грозно спросил у Марины прокурор.
— Я… точно не помню.
Она старалась не смотреть на бедного Тимку.
— А как же ваши показания? Данные на предварительном следствии? Вы утверждали, что хватились ключей на следующее утро после того, как ночевали у Тимура Муратова. По дороге на работу вы заехали домой. За личными вещами. Так были ключи?
В зале раздался громкий всхлип.
Мила поняла, что это мама Марины. Такой удар: дочь связалась с вором! С глаз его долой, в тюрьму, и нечего жалеть! Наверное, ради мамы Марина и сказала:
— Не было.
— А вы никуда больше не заезжали?
— Никуда.
— Значит, никто, кроме Тимура Муратова, ключи взять из сумочки не мог?
И приподнявшийся было на своей скамейке Тимка ясно услышал:
— Не мог.
Тут даже Мила его пожалела. Любимая женщина своими руками посадила мужа за решетку! Бедняга.
