Швед

Желаешь проверить на себе, Колесников?

Очкарик в подлинном ужасе уставился на меня, каждый его мускул был напряжён.

Пока Колесников собирал мысли в кучу, я потянулся за золотым ножом для писем, взял богато украшенный клинок и начал виртуозно вертеть его между пальцев. Затем остановился и просто покрутил клинок в руке, изучая его так, будто никогда не видел прежде.

Вскоре, мне надоело ждать и я резким, быстрым, отточенным до автоматизма движением запустил золотой нож для писем в своего «гостя».

Нож впился в обивку кресла очень близко к уху Колесникова.

– Итак? – произнёс я невозмутимо, не обращая внимания на выпученные за стёклами очков глаза Колесникова и его раскрытый в беззвучном крике рот.

Мужчина вцепился в подлокотники, и вот-вот вырвет их с кишками на хрен, медленно повернул голову и уставился на рукоять ножа.

– Не в моих правилах повторять дважды, но так и быть, я всё же повторюсь. Кто. Твой. Хозяин? – свой вопрос произнёс едва ли не по слогам, добавив голосу арктического холода.

"Лицо Колесникова запылало, а затем так внезапно побледнело, что мне показалось, он сейчас реально хлопнется в обморок.

– Данте, дай ему воды.

Мой помощник наполнил стакан водой и протянул его очкарику.

Тот схватил стакан, и половина воды тут же выплеснулась на мой персидский ковёр. Ковёр безбожно испорчен. Но уже плевать, всё равно придётся менять. Это чмо обоссало мой ковёр, и я точно не сдам его в химчистку. Скорее заверну в него труп этого Колесникова и отправлю посылкой его хозяину, как послание.

Едва не откусив стенку стакана, он кое-как выпил оставшуюся воду, и Данте отобрал у него посуду.

Он снова занял своё излюбленное место в «ушастом» кресле и нервно постучал пальцами по подлокотнику. Данте хотелось начать действовать. Этот очкастый мудак своим молчанием уже и мне действовал на нервы.

– Я… скажу… – прошептал он, продолжая трястись, как испуганный заяц в разгар охоты. – Но при одном условии.

Вопросительно изогнул одну бровь.

– Да кто ты такой, чморила, чтобы условия Шведу выдвигать?

Я поднял руку, призывая Данте заткнуться, и обманчиво мягким и участливым тоном поинтересовался:

– Артём, дай угадаю: ты хочешь попросить защиты. Так?

– Д… д-да… – выдохнул он. – Но… не для себя. Для сына. У меня сын. Ему год… И жена ещё… Ес… е-если я сдам босса… Он убьёт их. Я всё скажу, если… защитите сына и жену.

Я сделал вид, что расслабился.