Швед

Но, увы, я вырос эгоистом.

И как чёртов эгоист любуюсь мелкой.

Яна сидит и смотрит на меня внимательно. Вся напряжена.

Вместо взбучки и промывания мозгов всего лишь спрашиваю:

– Проголодалась?

– Ммм… да, – отвечает и натянуто улыбается. Тут же выдыхает и говорит: – Олег Викторович…

– Просто Олег, – поправляю её, выруливая с территории торгового центра.

– Эм… Ладно. Олег, – бормочет она и облизывает губы. – Я хочу извиниться, что сбежала от Анны… Просто… В общем, дурной она человек.

Я хмыкнул.

– Да? И с чего ты сделала такой вывод? У тебя в мозгах встроен прибор с определяющей шкалой, насколько тот или иной человек дурной? – немного ехидства и укора, но Яна не вжимает голову в плечи, не опускает взгляд, не смотрит виновато.

Девчонка вдруг вся ощеривается, я даже ощущаю, как вокруг неё словно бы вырастают колючки. Точно, колючка.

Её глаза наполняются гневом, тонкие пальцы сжимаются в кулаки до побелевших костяшек. Губы плотно сжались.

Она поднимает на меня потемневший грозовой взгляд и выпаливает гневно:

– Она мне рассказала историю, Олег! Ужасную, отвратительную, немыслимую историю! Она убила вашу женщину и вашего народившегося ребёнка! Она… Да она просто чудовище! Я вообще не понимаю, как вы могли меня ей доверить…

Яна передёргивает плечами, словно желает сбросить невидимое давление.

Как интересно. И каким образом мелкой удалось вытянуть из Саррэ эту поганую историю?

Но уже неважно.

Мои губы сложились в злобную ухмылку. Я заговорил, и голос мой был полон острого льда.

"– Яна, позволь спросить, а кто ты такая, чтобы осуждать её? Ты знаешь, через какие испытания прошла эта женщина? Знаешь о её боли и чувствах, что сподвигли на определённый проступок? Ты не знаешь её путь, девочка, и вот так легко судишь, кривишь губы и делаешь выводы?

Она растеряно глядит на меня.

– Но… – в глазах непонимание и вопрос. – Она же… убила…

– Позволь напомнить тебе, что буквально ещё вчера ты сама была на грани. А знаешь ли ты, что человек, доведённый до конкретной черты, способен… убить.

Она сложила руки на груди и воинственно спрашивает:

– Почему вы её защищаете? Она лишила вас ребёнка.

– Почему тебя это так зацепило, м? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Вы… – она запнулась, потупила взгляд, снова облизнула губы, заставляя меня мысленно чертыхаться.