Автомат короче винтовки и создает большую плотность огня. Эффективная дальность выстрела невелика, но в городе это не критично, иногда противники стреляют друг в друга на дистанции пистолетного выстрела – 15–30 метров.
Красноармейцы прописные истины слушали, разинув рты. Их учили в учебном полку ходить строем, колоть штыком, стрелять. Но выживать в городе, лесу, траншее – не было таких занятий. До войны считалось, что воевать будем на чужой территории, и все операции будут наступательными. Даже в военных училищах оборону и тактику отступления изучали вскользь, слабо.
Не должен советский командир, вооруженный марксистско-ленинской идеологией, отступать перед капиталистами, и тем более – сдаваться в плен.
На деле вышло все совершенно иначе. Отступали под натиском хорошо вооруженного и прекрасно обученного врага, попадали в окружение и плен целыми дивизиями."
"Война, даже самая успешная, не бывает без потерь, без неудачных операций, без пленных. Но Советский Союз не подписал Женевскую конвенцию о гуманном ведении войны, о правах военнопленных и правилах обращения с ними.
Потому в концлагерях французы, поляки, англичане получали письма и посылки, а наших пленных морили голодом. А после войны освобожденные из немецких концлагерей пленные попадали уже в наши лагеря – на Колыму, в Воркуту, в Сибирь – искупать свою вину. И никого не интересовало, как ты попал в плен – был ли ранен, остался без боеприпасов либо был сбит на самолете над оккупированной территорией. И на долгие годы в биографии пленных было темное пятно.
С подпорченной репутацией не брали на работу – если уж только на тяжелую и малооплачиваемую, вроде кочегара в котельной или дворника. Ситуация изменилась только после смерти Сталина и прихода к власти Хрущева.
По договоренности с комвзвода Алексей в атаки не ходил. Он поддерживал своих бойцов, прикрывая их точным огнем.
Но вот что странное заметил за собой Алексей: он стал чувствовать, где находится враг. Он его не видел, не слышал, не осязал, но стал чувствовать.
Подходя к углу дома, он уже наверняка знал, что там, за углом – двое автоматчиков. Или раньше он этого не осознавал, потому что при расположении в траншеях противники были слишком далеко друг от друга?
Были у него в Сибири знакомые охотники из якутов, чукчей, ненцев. Говорили они ему о таком – нехотя, правда. Замечали при том, что на такое не способны европейцы – только азиаты. Посмеивался над ними Алексей, а выходит – правда.
