Пехотинцы в траншее касками не пренебрегали, а пулеметчики, находясь в укрытии, часто обходились без них. Шлем тяжелый, зимой холодит, а ДОТ и так защищает от пуль и осколков.
Они дождались, когда стихнет огонь, и Алексей приподнял проволоку стволом автомата. Мокрецов оставил перед проволокой старшину, шепнув:
– Прикрывать будешь.
А сам прополз под колючкой. За ним последовал Михаил, потом Алексей.
Они добрались до немецких траншей, полежали, прислушиваясь. Ни разговоров, ни шагов, ни сигаретного дымка – тишина.
Постреляв, немцы попрятались в блиндажах.
Перемахнув через траншею, разведчики поползли в сторону ДОТа. Вход в него был сзади.
Разведчики залегли рядом.
Из дота слышался разговор. Причем, судя по голосам, немцев было трое. Но с тремя сразу в тесном пространстве ДОТа не совладать. Стрелять, бросать гранату нельзя, им живой «язык» нужен.
Ждали долго, около часа. Наконец, наговорившись, два немца вышли и по траншее направились в блиндаж – слышно было, как глухо стукнула дверь.
Выждав немного, Мокрецов ткнул пальцем сначала в Михаила, потом в Алексея, а потом указал на ДОТ.
Ага, понятно, им двоим пулеметчика брать.
Неслышно соскользнули они в траншею и шагнули в темное чрево ДОТа. Михаил шел первым.
Немец откинул крышку, заряжая в пулемет ленту.
Михаил прыгнул на немца и ударил его кулаком в висок. Пулеметчик мешком повалился на землю. С него сдернули ремень, стянув им сзади руки, приготовленной тряпкой заткнули рот.
В проеме ДОТа возник командир:
– Ты его… он жив хоть?
– Вроде аккуратно бил.
Мокрецов наклонился, прислушался. Немец дышал.
– Беремся.
Втроем они подняли немца, вынесли его из ДОТа, перевалили его из траншеи за бруствер и выбрались из траншеи сами. Было тихо.
– Алексей, иди в ДОТ, дай очередь.
Алексей спустился в траншею и направился в ДОТ, к пулемету. Надо было выпустить несколько патронов, чтобы немцы не обеспокоились. А тем временем парни под шумок подтащат немца к колючке.
Алексей взвел затвор, задрал ствол пулемета повыше, дал короткую очередь, потом еще одну и бросился из ДОТа.
Опершись обеими руками на край траншеи, он подтянулся и лег на снег. Разведчиков и «языка» поблизости видно не было. Он пополз вперед и вправо, обнаружив «следы», по которым разведчики тянули «языка».
Алексей быстро пополз вперед. «Языка» уже протащили под проволокой, и старшина держал колючку рукой.
Немец попался здоровый, тяжелый, Мокрецов и Михаил уже тяжело дышали.
Командир ткнул пальцем в старшину и Алексея.
