Сибирская амазонка

Я слышал, как один прошептал: «Задохнется…», а второй ему ответил: «Не успеет! Я еще его поспрашать должон…» И дальше его поволокли.

— А с чего вы взяли, что поволокли его за Шихан? Кстати, что это такое? — спросил Иван.

— Да гора это, версты за две в стороне от Пожарских озер, — охотно пояснил Шурка. — Одна среди тайги торчит, как кукиш. — И он показал, как именно торчит гора, изобразив известную всем фигуру с устремленным вверх большим пальцем.

— Что ж, эти за Шиханом и проживают? — справился Иван.

— Про то я, дядька Иван, не знаю, — пожал плечами Сашка, — и никто не знает.

За Шихан нам хода нет, а кто туда даже нечаянно попадет, сроду назад не вертается.

— Говоришь, у Пожарских озер? — уточнил Иван. — Как же мы туда попадем, если, говоришь, за Шихан никому хода нет?

— Так мы же на Семеновское пойдем, — вылез из-за спины брата Шурка. — А Шихан дальше, за Тарасуком. Это тоже озеро, но оно мертвое, в нем рыбы отродясь не водилось.

— Семеновское, Тарасук, Шихан… — вздохнул Иван и посмотрел на Алексея.

 — По правде, я уже запутался, где тут гора, где озеро. Сам черт ногу сломит в этих названиях!

— А почему этих людей ратниками прозвали? — спросил Алексей. — Ратники, значит, воины. С кем они воюют, если не секрет?

Близнецы опять переглянулись.

— Просто нам неведомо, — ответил Сашка и отвел взгляд. — Не спрашивайте больше, дядька Лексей. Батя узнает, засечет плетью до смерти. Нельзя про них вслух говорить, а то горе какое случится. — Он с тоской посмотрел на сыщиков. — Мы и так уже сколь наговорили, верно, быть беде…

— Не бойтесь, братцы, — попытался их успокоить Иван.

 — Большей беды уже не случится… — И повернулся к Алексею:

— Давай возвращаться. Я думаю все-таки прочесать лес. — Он кивнул близнецам и пожал им по очереди руки:

— Спасибо вам, казачки! Очень нам помогли сегодня.

А теперь галопом до хаты, пока мать не хватилась. И вправду, если прознает, что дома не ночевали, тогда не только вам, но и нам головы не сносить.

Близнецы стремглав бросились к опушке, а Иван, выбрав камень в тени, присел на него и снял с головы фуражку.

Вытер лоб носовым платком и уставился на Алексея:

— Чего стоишь? В ногах правды нет!

Тот опустился на соседний камень почти одновременно с выстрелом, который ударил из темной глубины таежной чащи.

Крупным горохом рассыпалось эхо, а пуля выбила целый сноп искр из валуна, возле которого только что стоял Алексей. Не пригнись он в это время, пуля размозжила бы ему голову, потому что стреляли жаканом, обрезком свинца.