Сибирская амазонка

И весит он, будь здоров, с добрый пуд, если не больше. Я сам видел, как она в нем бегала, почти взапуски. На что я мужик не слабый, но сдох бы в нем на первом десятке шагов, а она хоть бы хны!

— Это не девка, а дьявол в юбке! — Атаман махнул рукой. — Лет пять назад военную команду послали ее и Ефремия схватить, говорят, билась до последнего, пока на нее сеть не накинули. Увезли их в тот раз в острог, только два года назад она опять появилась. И еще лютее стала. К Шихану ближе чем на пять верст никого не подпускают.

— Так ее все же забирали в острог? Но как ей удалось выбраться? Сбежала, что ли? — поразился Иван.

— Это нам не рассказывали, — ответил Никита, — появилась и появилась. Нам, по правде, одно от них беспокойство. — Он с надеждой посмотрел на Ивана. — Может, поймут, что вы их зацепили, и уйдут дальше, на Гутару, за перевалы?

Там людей мало, и нам все спокойнее будет…

— Может, и уйдут, — произнес задумчиво Иван и неожиданно хлопнул Никиту Матвеевича по плечу:

— Ладно, хватит с тебя! Иди ужо домой! А мы с Гаврюхой поговорим пока!

— А что Гаврюха? — забеспокоился атаман.

— Про вовсе ты, конечно, братец, загнул, — добродушно усмехнулся Иван, — но не беспокойся! Вернем его тебе живым и здоровым!

Он полез за пазуху и неожиданно вытащил обломки стрел, которые — Алексей вытаращил глаза от изумления — на его глазах собственноручно выбросил в тайге. Когда он их успел подобрать? Ведь все время был на виду.

— Совсем забыл тебя спросить, Никита Матвеич, а этими стрелами тоже Гаврюха баловался? — Иван выложил их на столешницу и разделил на три части.

Шаньшин с ужасом уставился на стол, а затем на Ивана.

— Иван Лександрыч, т-ты з-знашь, что это такое? — Он ткнул пальцем в обломки, но в руки не взял. — Оне вас предупреждают, если не уедете, то станицу спалят. Вишь красное оперение? Непременно петуха пустят…

— Что за чушь? — рассердился Иван. — У тебя пропасть мужиков в деревне, неужто не сумеете от ратников отбиться?

Дозоры в ночь и в день поставьте, никого постороннего в станицу не пропускайте.

— Что ж, думаешь, они в станице подожгут? — Никита скривил рот в усмешке. — Они огонь по тайге пустят или кедровники запалят. А мы орехи по осени на хлеб меняем…

— Вот слушаю я тебя, Никита, и ума не приложу, почему эти ратники на вас такой страх нагнали? На вашей стороне сила, шашки-винтовки.